План D накануне

... если бы я знал содержание, то дело, глядишь, и пошло бы легче. И без разницы, какими экселенцами в свою очередь это сделает нас. Да, и вам, в том числе, это должно быть без разницы.

— Как он может знать это, если я не исповедовался в рупор?

Именно в таких условиях они могли приблизиться к чему-то, похожему на порку, способную сильнее всего воздействовать в дилемме принуждения, например, литературой. Литературнее острова только Лондон.

Глубоко дренированная, а также, разумеется, изнасилованная твердь кругом них была отъята от тектонической плиты полуострова. Это словно знак в пользу того вида аллокуции, что более пикировка.

Их оппозиция сейчас являлась всего лишь надеждой на слово, на только зачаток запуска той пропагандистской работы, когда стороны изначально принуждены шагать в ногу, что и следовало сообща или, скорее, коварно изменить.

Так и бедный провинциальный энциклопедист, мечтатель, никогда не бросающий поиска, исчезнет здесь, очевидно, безвозвратно.

Положись на буквы. Кстати, если ты когда-нибудь решишь положиться на память, как, допустим, Доротея Виманн или как твой покорный, можешь мне поверить, запомнить пришлось катастрофическое количество авторских листов, хотя авторский лист с точки зрения объёма материала сам по себе катастрофичен; так вот, зря, малышка, пупа [7] моя.

Информация, которую они несут, о людях, об их стронутых с места жизнях, когда нездешний горизонт с утра есть новая надежда. Они всегда за ним, но всегда за него стремятся, не оглядываясь, ища в беспорядочных записях, распределённых по всему гардеробу, пункты назначения. Ветви с магическим беззвучием метут окна проносящегося состава, оставляя на нём словно визы паренхимы.

Добиваться желаемого в условиях многозадачности ему было терпимо, хуже, когда ничто не провоцировало трудные решения. Вот он совершает и совершает неординарные поступки, а кому это видно? Когда станут писать о гениях и посредственностях, его и знать не будут, хотелось бы что-то с этим придумать.