Под шепчущей дверью

– Что такое? – вскинулся Нельсон. – Нужно было хорошенько припугнуть его, до посинения. – Он помолчал, раздумывая над чем-то. – Почему тебе это в голову не пришло? Ты ж и сам голу…

– Дедушка.

— Именно. За горечью чувствуются травяная нотка и долгое медовое послевкусие. Нужно испытать горечь, чтобы ощутить их.
Уоллес вздохнул:
— Опять ты говоришь одно, а подразумеваешь другое.
Хьюго улыбнулся:
— А может, это просто чай. Он совсем не обязательно подразумевает что-то, ведь он сложен сам по себе.

Уоллес начал основательно паниковать, поскольку на нем были теперь только яркие трусы и высокие сапоги из искусственной кожи.

Нет двух одинаковых людей, ни в жизни, ни в смерти.

Он надеялся, что там, где он окажется, тоже будет солнце, и луна, и звезды. Большую часть своей жизни он провел с опущенной головой. И казалось справедливым, что вечность позволила ему обратить лицо к небу.

Мы живем, и мы дышим. Мы умираем и вроде как продолжаем дышать. К тому же смерть не всегда бывает большой. Есть и маленькие смерти, такие как горе.

В смерти есть своя красота. Мы не видим её, потому что не хотим. И в этом есть свой смысл. Зачем сосредотачиваться на чем-то, уносящем нас от знакомого и привычного.

Не знать лучше, чем делать вид, что знаешь.

Если правда, что она человек, то она обязательно должна чего-то бояться. Так уж устроены люди. В основе инстинкта выживания лежит здоровая доза страха.

– У меня есть выбор?
– В жизни? Всегда.
– А в смерти?

– …и если позволишь, я подсыплю ей в чай немного яда, – говорила Мэй Хьюго, когда они очутились в кухне. Аполлон сел рядом с ней и стал переводить взгляд с одной на другого, ухо у него было завернуто. – Недостаточно чтобы убить ее, но столько, сколько нужно, чтобы это считалось преступлением. И я с радостью отсижу за свое деяние.
Хьюго ужаснулся:
– Ты же испортишь чай. Каждая чашка особенная, а из-за яда чай утратит вкус и аромат.

Неважно, чем ты занимаешься, неважно какую жизнь ведёшь-хорошую, плохую или какую-то среднюю, она (смерть) всегда поджидает тебя. Едва родившись, ты начинаешь умирать.

Когда смеешься, не печалишься. Обычно оно так.

Но людям свойственно меняться перед лицом вечности.

Но река течет только в одном направлении, как бы сильно мы ни желали иного.

«Хотелось убежать. Хотелось кричать. Хотелось негодующе воздеть кулаки к звездам и прореветь о всеобщей несправедливости. У него были планы.

У него были цели. Столь многое оставалось несделанным, а теперь он никогда... он не сможет...»

<...> Надо максимально использовать то, что имеешь, пока оно у тебя есть - хорошее и плохон, прекрасное и отвратительное.