Цитаты из книги Brideshead Revisited

— У него великая воля к жизни, правда?
— Вы это так определяете? Я бы сказал — великий страх смерти.
— А разве есть разница?
— О да, конечно. Ведь страх не придает ему сил. Он его истощает.

Целый день прикладывается к бутылке, точно вдовствующая герцогиня...

"Удар, которого заранее ждёшь, который пришёлся по уже наболевшему месту и принёс с собой не потрясение, но лишь тупую, мучительную боль да мельком мысль о том, что ещё один будет уже не по силам"...

Когда теперь, через двадцать лет, я оглядываюсь назад, я не нахожу ничего, что мне хотелось бы изменить или отменить совсем.

Половина из них жаждет наделать шуму и приобрести популярность в духе Пикабиа; другая половина стремится только зарабатывать деньги, рисуя картинки для журнала мод или интерьеры ночных клубов. А их учителя по-прежнему хотят научить их писать, как Делакруа.

«Берил заняла собою всю залу. Угощал, разумеется, я, хотя послушать, как Берил пичкала моего сына, и можно было подумать как раз наоборот.»

– Я хочу стать твоей женой, Чарльз. – Конечно. Что вдруг сейчас? – Война, – сказала Джулия. – Ввечеру, поутру, не сегодня-завтра: Я хочу прожить с. тобою хоть несколько дней по-настоящему спокойно.

«В тот день, вероятно, потому, что так много было рассказано накануне, и потому, что для остального нам не нужны были слова, мы почти все время молчали. У нас были книги;»

– Милый, это было в тот вечер, когда ты поставил вопрос ребром. – Мне помнится, что вопрос ребром поставила ты. – Ну хорошо, в тот вечер, когда мы обручились.

«Она глупейшим образом даже составила себе заранее портрет подходящего мужчины».

«Каждый день она удивлялась тому, что он знает и чего не знает. Тогда и то и другое придавало ему привлекательность в ее глазах.»

– Я верю, что бог оказывает пьяницам предпочтение перед многими добропорядочными людьми. – Бога ради, – сказал я, потому что в то утро я был близок к тому, чтобы заплакать, – зачем во все вмешивать бога?

«На эти разговоры по душам никогда не приглашали и специально их не подстраивали; просто как-то само собой выходило, если ей хотелось поговорить, что ты оказывался с нею наедине – летом где-нибудь в тенистой аллее над прудом или в прохладном уголке розового питомника, а зимой в ее комнате на втором этаже.»

«Он становился человеком при каждом, кто мог его чем-то привлечь.»

«Мать, как я понимаю, была набожной. Мне в свое время казалось странным, что она сочла долгом оставить отца и меня и поехать на санитарной машине в Сербию, чтобы там погибнуть от истощения в снегах Боснии. Но позже я открыл нечто подобное и в своем характере.»

«Ее пол воплощал для меня всю разницу между знакомым и незнакомым в ней, и потому я ощущал ее особенно женственной, как никогда еще не ощущал ни одну женщину.»

– В мое время мы отправлялись компанией куда-нибудь в горы. Считалось, что читать книги. Почему? Почему, – повторил он ворчливо, – альпийский пейзаж должен побуждать человека к занятиям?

«Вот она так неустанно старалась развлечь меня. Рассказывала мне о книгах, которые читала. Забрала себе в голову, что этот дом должен стать ее домом, видите ли. Считала, что у меня появятся странности, если я останусь один. Возможно, что они у меня и появились, как ты находишь? Но у нее ничего не вышло. В конце концов я ее выдворил.»