La Muerte de Ivan Ilich

Да Бог с ним, Иваном Ильичом, его страданиями, метаниями и смертью. Нет, жалко, конечно, человека, написано блестяще, но.

Но мне больше нравились окружающие, их выглядывать, в них всматриваться. Особенно жена.
Обвинять человека в том, что он умирает — хороша, чертовка! Да и вообще семья.

А знаете, в чём ужас? А в том, что это — нормально. Что это — человеческое. Что гуманизм, сверхгуманизм даже редко свойственен отдельно взятому человеку сейчас, потому что марамушта. И реакции родственников бедного чиновника нашего — нормальны, и от того отвратительны: душеспасительная литература любит учит любить, о себе забывая, и поступки, конечно же, поступки высокие, лихие, самоотверженные. А ты поди-ка, пожалей. Вынеси стоны. Люби вопреки. Не желай смерти ближнему своему.

Изначально между мужем и женой не было любви горячей, но божечки, хоть какое-то сострадание, а? Хоть немножко не о себе можно? Пожалуйста.
Герасим и сын — самые люди. Остальные тоже люди, тоже, тоже.

(я могу объяснить, почему читала через подобную призму, но не буду.)

Толстой, как мастер бытовых описаний (их здесь столько!), специалист деталей и обобщений, делает вывод - за обыденной и повседневной рутиной проходит жизнь.
Финал жизни начинается в ее начале, каждый шаг – движение не вверх, а вниз.

Лев Николаевич великолепен: язвителен и жесток, как доктор, пытающийся вылечить больного. Вот только есть ли лекарство?!

Посыл ясен! Как понятна разница между духовной и физической смертью.
Кажется, должно бы быть стыдно. Но почему то – нет.
Если не вдаваться в отдельные подробности, все так живем.

Вот такие мы – люди. И задавать вопросы о смысле жизни начинаем лишь в критические моменты.

Я понимаю твою реакцию: если базовая мысль “все мы смертны” уже давно прожита и принята, повесть легко считывается как повтор очевидного — и тогда эмоционального открытия не происходит. Толстой действительно не пытается удивить фактом смерти: он методично ведёт читателя к тому, что конец одинаков для всех, и никакая “яркость” в чужих глазах исход не отменяет.

Но для меня (и, кажется, для самой повести) акцент всё-таки не столько на неизбежности смерти, сколько на том, как человек живёт с самообманом до того момента, когда от него уже не спрячешься. Это история не “про смерть” как событие, а про столкновение с пустотой прожитой “правильной” жизни — когда выясняется, что внешняя успешность, статус и приличия не дают внутренней опоры, и страшно не умереть, а понять, что жил мимо себя.

Если ты в этом месте не ловишь нового опыта — оценка 6/10 абсолютно понятна: текст остаётся качественным и сильным, но не твоим по эффекту. Он больше работает как холодное напоминание и наблюдение, чем как книга, которая меняет оптику.

    Очень сложная тема! Короткое, но ёмкое произведение. Есть над чем подумать. Меня удивляет такой талант, как в нескольких страницах выразить такую глубокую и необъятную мысль.
Живет себе человек, как он думает правильно, так сказать общепринято, никому не делает зла, старается быть хорошим для всех и для себя. А оказывается все не так. А как нужно было? А никто не знает! И только в конце это понимает, когда ничего нельзя изменить. И напрашивается вопрос: а если бы он жил по-другому, был ли он доволен, тем, что имел?!

«Смерть Ивана Ильича» разительно отличается и от каренинского железнодорожного эскапизма, и уж тем более от всяких там неб Аустерлица. Потому что это повесть не о смерти, а об умирании. И страшнее всего не мучительность этого процесса и даже не конец, который немного предсказуем, а то, что это неизбежно. Точнее, что это было неизбежным всегда – просто не осознавалось таковым. Осознание же пришло к самому Толстому в момент так называемого «арзамасского ужаса» – пароксизма танатофобии по дороге в Пензенскую губернию. О котором он позже напишет в рассказе «Записки сумасшедшего»: «Да что это за глупость, – сказал я себе, – Чего я тоскую, чего боюсь». – «Меня, – неслышно отвечал голос смерти. – Я тут».

Приветствую вас, первая мною прочитанная повесть Льва Толстого столь меня впечатлила и ошеломила, что я решился на написание рецензии ибо произведения более глубокого на сию тему не много, и как раз мгновенно здесь обитает данная повесть.
Иван Ильич, мученик своей длительной смерти, страдания пережитые им в проклятии не донесутся другим, его умственное затухание как и внутренние происходит не в миг, все по течению реки, протягивает Толстой, ведь Толстой и желает нам объяснить тончайшую воочию эгоизма к нему, в том и конфликт, смерть его - никого, кто состраданием воспылает к нему? никто, посредством данного мы следуем изъяснить что гроб его (прошу прощения за тавтологии) не гибель их, это их и восхищает, омертвение ближнего ( не скориее всего) более пролевает на них свет, чем чувства и эмоции к нему, он - ничто, и попал он в - ничто, что ему терять? Душу свою терять, толь не пришло осязание до, к нему, как после ( имеется в виду, в дни смерти ) монотонное озарение сбивает его работу, любовь, чувства, что забавно, что также печально, что пришедший давний счастливый луч памятный у него, продлился поминутно ( скорее и секундно ), исчерпал всю свою глубокость довольства внутреннего, у Ивана Ильича никогда не стояла с его именем чести, и благородства и уважения, ведь он сам не знает когда было то, того виднее что ложность комфорта перекрывает пустоту ладони, жил Иван Ильич не так, а вовсе не жил, грех ли это его?
Прошу судить вам, покойной ночи.

Эта небольшая книга открыла для меня совсем другого Толстого. Я даже с первых строчек не узнала привычный стиль автора. Такая со страниц лилась насмешка, сатира, издевка... А потом, по мере нарастания повествования, книга стала по-настоящему неистовой. Читать местами было больно и страшно даже! Так беспощадно Толстой разбирал "умирание" с его физиологией и психологией! Хотелось больше не читать, отложить, не думать об этом...
Чего только стоит сравнение врачей с юристами, которые как-нибудь все устроят, но так толком даже и не знают, что с больным...А равнодушие и усталость близких? А вот эти мысли умирающего: "для чего все это было, зачем это все???!"
И лишь немного автор дает успокоение читателю в конце, как и буквально тот свет, который видит Иван Ильич в конце своей жизни.

Хоть я отношу себя в команду за Достоевского, эту повесть я считаю самой сильной у Толстого. Во-первых - это мастер слова, самый настоящий художник. Так передать все чувства и мысли умирающего человека может не каждый писатель. Толстой истинный гений, хоть я его не считаю любимым писателем. С ним можно не соглашаться в плане философии и взглядов на мир, но не признавать то, что это один из величайших писателей когда либо живших нельзя. Смерть Ивана Ильича, казалось бы, по сюжету ничего оригинального, но как Толстой это описывает... Он буквально в двух словах обрисовывает состояние больного человека и ты сразу же веришь этому, перед тобой живой человек, которому искренне сочувствуешь. На мой скромный взгляд, ни Война и Мир, ни Анна Каренина являются его лучшим произведением (извините, но они для меня сильно затянуты и тяжеловесны), а именно Смерть Ивана Ильича. В этом произведение видно, как надо работать со словом, как выстраивать повествование. Повесть, актуальность которой никогда не потеряет.