Когда "Портрет Дориана Грея" вышел в свет, пусть и в чуть отредактированном виде, сглаживающем некоторые острые по меркам Викторианской эпохи углы, критики засыпали Оскара Уайльда и его роман обвинениями в непристойности. Тогда писатель кое-что переработал, сгладил углы ещё больше и издал цензурированную и одновременно расширенную версию романа. От очередной порции гневных отзывов его это не спасло, как и от двухлетнего тюремного срока за "содомию", что совсем не помешало стать его произведению одним из ключевых произведений европейской литературы.
В культуре "Портрет Дориана Грея" закрепился прежде всего как притча о молодом человеке, который боялся старости настолько, что возжелал на свою голову, чтобы за него старел его потрет. То есть: "Ах, да, это текст о страхе старости", — скажет менее проницательный читатель и будет прав, во многом прав, но не до конца. Страх старения лежит в основе сюжета, и на нём в значительной мере держится смысловая нагрузка. Не будь Дориан Грей вечно молодым, он, быть может, не был бы столь безрассуден в своих поступках и увеселениях, становившихся всё более грязными с каждым разом, и не искал бы неустанно новых аморальных впечатлений; не увлекался бы новыми образами мысли и жизни, ни в один не погружаясь глубоко; и не придерживался бы неукоснительно одной-единственной идее: брать всё от своей юности, пользоваться расположением общества, которое обеспечивает ему его неземная красота, и концентрироваться лишь на получении удовольствия.
А не был бы? Беда Дориана Грея заключается в его поверхностности и внушаемости. Он не глубокий человек, но он слишком привлекателен. Гомосексуал Оскар Уайльд, изображая главного героя (?) этой истории, описывает Дориана так, как другой автор описывал бы прекрасную девушку, и влюблённость — да, да, влюблённость — в него художника Бэзила, хотя в известной широкой публике цензурированной версии о ней не говорится напрямую, очевидна и, главное, понятна для читателя любой сексуальной ориентации. Это ясно читается в интонациях живописца, в которых он говорит с Дорианом и о Дориане. Но важно то, что на самом деле изобразил художник на своём главном полотне.
В романе есть три чрезвычайно важных момента. Первое — это то, что Дориан, как он сам утверждает, осознал собственную красоту, когда увидел свой портрет. Второе — это то, что Бэзил (его слова) вложил слишком много себя в своё главное творение. Третье, которое так легко проигнорировать, — пролог, где Уайльд манифестирует собственное отношение к искусству.
Настоящий Дориан Грей изображён на портрете, утверждает Бэзил, и сам не знает, насколько он прав. Однако он имеет в виду совсем не это. "Настоящий", то есть, его Дориан Грей, каким он его видит и любит, а не Дориан Грей из плоти и крови со всеми его слабостями и непостоянством, конечно, нарисован. Но, как всем известно, тело модели становится ожившим портретом, а в портрет как будто бы переходит душа юноши. Тут уже начинается путаница: а где же теперь сам человек? И здесь самое время обратиться к прологу.
Разбирать весь, хоть и очень лаконичный, манифест мы не будем, а зацепимся за пару ключевых пунктов. "Раскрыть самоё себя и скрыть художника – такова цель искусства" — это первое. Второе: "В действительности искусство отражает не жизнь, а зрителя". Этот пролог не только отвечает на критику, которую получил роман, но и намекает на иное прочтение. Предваряя этими постулатами свой текст, Уайльд делает главным героем не Дориана, а именно портрет, который говорит не только о человеке, на нём изображённом, но и о своём авторе.
Бэзил рисует не Дориана, но свою любовь к Дориану и, пусть для кого-то это прозвучит неудобно, свою гомосексуальность. Этим и объясняется его страх перед тем, чтобы выставить свою работу на всеобщее обозрение. Для XIX-го века это, к тому же, опасно. Описания этой картины, да и других творений художника, недвусмысленно намекают на эротизм, присутствующий в работах Бэзила. Называть автора портрета отражением автора "Портрета" было бы некорректно, но несомненно, что за переживаниями живописца Уайльд скрыл чувства собственные.
Искусство, по Уайльду, отзеркаливает зрителя. Зрителя у портрета было два: лорд Генри, развративший Дориана, и сам Грей. Между ними устанавливаются отношения наставника и ученика. В числе прочего "Портрет Дориана Грея" — это вариация "Фауста", где аристократ-Мефистофель прививает доверчивому юноше, можно сказать, ещё подростку, свою философию "нового гедонизма". У читателя же, наблюдающего, как Генри развращает Дориана, возникает желание навязать тексту морализаторский смысл, и роман действительно клеймят нравоучительным. Однако поучения чужды Уайльду, для которого "искусство вполне бессмысленно", а книги не бывают "ни безнравственными, ни нравственными", а только плохими и хорошими.
Но вернёмся к Генри. Он играет роль искусителя, такова уж его сущность, и логично, что его мишенями оказываются очаровательный Дориан и... Бэзил. Лорд Генри увидел в картине то, что выразил в ней автор, и его могла поразить свобода, которую его друг вложил в портрет; не глубина (глубину он презирает), а раскованность. Что художник открыл себя, он, быть может, и не понял, но, с его точки зрения, выставить портрет в галерее означает возмутить общественность, подорвать закостеневшие устои. Его желание деструктивно само по себе, но этот герой — голос, который звучит в голове у лучших художников (в широком смысле) и позволяет таланту заявить о себе. Меланхоличному Бэзилу этой провокаторской нотки явно не хватает, а потому его дружба с лордом так странно гармонична, Генри его дополняет.
Но главный зритель — сам Дориан Грей, ему же Бэзил и дарит картину. И здесь всё уже лежит на поверхности, в целом не нуждаясь в объяснениях. Идея искусства как зеркала души тут раскрыта прямолинейно. Пряча портрет в заброшенной комнате под самой крышей своего особняка, Дориан прячет свою душу — в буквальном смысле. В первую очередь от себя. Когда он ходит посмотреть на дурнеющего нарисованного Грея, он руководствуется скорее тщеславием и злорадством, упиваясь даже не тем, что он сам вечно молод, а портрет принимает удары по совести на себя, а самим фактом того, что он может своё гниющее нутро спрятать от общества. Портрет — ни в коем случае не его теневая сторона, Грей полностью принимает отвратительность своей души, но только до тех пор, пока не переступает границу. Тут он пугается и надеется на искупление.
Однако может ли он исправить себя? О прошлом героя мы не знаем ничего, кроме каких-то общих и малозначимых сведений. Даже в начале он показывает себя капризно и подозрительно легко влюбляется в собственную персону. Кто такой Дориан Грей? Дориан Грей — это сам XIX-й век, чья "нелюбовь к реализму, — как пишет Уайльд, опять же, в прологе, — это ярость Калибана, увидевшего своё отражение в зеркале". Внешняя благовоспитанная красота, скрытно посещающая бордели, глушащая опиумом свою совесть и оправдывающаяся показной добродетелью. Лорд Генри не развратил Дориана, а лишь открыл ему его личность. Дориан может уничтожить свою красоту, но это внешней красоты откроет то, что за ней скрывается.
Всерьёз и в шутку "Портрет Дориана Грея" можно называть и нравоучительной притчей, и сатирой, диагностирующей болезнь ханжества английского общества, и главной гей-драмой XIX века, но более или менее верно будет только последнее, да и то лишь в небольшой мере. Это произведение прежде всего об искусстве. Того маленького манифеста, который составил под конец жизни Оскар Уайльд, даже не было в журнальном издании романа, но прежде всего "Портрет Дориана Грея" — это иллюстрация к идеям, которые писатель обозначил в прологе. Иллюстрация настолько мощная, что следы этого сюжета обнаруживаются и в позднейшей литературе, и в кино. Уайльд не читает мораль, не наставляет и, как и обещает в прологе, ничего не доказывает. Он лишь выражает себя и говорит о том, что видит, о том, что чувствует: показывает свою двойственную сущность, где уживаются меланхоличный гений-гомосексуал Бэзил и беспринципный провокатор, в котором нет ни капли этического чутья, лорд Генри. А потом даёт читателю, прежде всего читателю своего времени, зеркало. Может быть, в нём отразится разгневанный Калибан, может быть, отчаянный искатель скрытых смыслов, а может, обычный человек, который просто видит хороший и очень красивый текст.
Обязательная к прочтению вещь.
10/10
4 понравилось
