Корабль-греза

Книга из лонга Ясной поляны как соединение оскароносного фильма о морском круизе и стихотворения Михаила Кузмина "Сладко умереть". Помните, где он перечисляет возможные способы расстаться с жизнью: героем на поле брани, патриархом в окружении любящей семьи, ну и еще один, о котором рассказывать не буду, хотя согласна с его предпочтительностью. Если интересно, поищите в интернете. К перечню кузминских способов автор добавляет смерть на море. Нет, никакого банального утопления. Вариант, выбранный героем: круизный лайнер с комфортабельной каютой на верхней палубе, всем лакшери-спектром и дополнительной заботой горничной с квалификацией патронажной сестры.

Мир прощается с тобой, демонстрируя напоследок свои чудеса и диковины. Исподволь подводя к принятию, что ты умрешь, а все останется, и это не катастрофа, просто так заведено. Некоторым утешением может послужить, что ты здесь такой не один. Из пятисот пассажиров корабля почти треть в том же положении. Точнее, 144, по числу костяшек Ма-Джонга. В твоей каюте резной ящичек из дерева венге с набором для этой китайской игры, перевод названия которой - "воробьи". В мифологии воробей - птица психопомп (проводник душ из мира живых в посмертие). Есть о чем поразмышлять на досуге.

Ты прожил не самую праведную жизнь, проворачивал мошеннические схемы распила и отката. Иллюстрируя поговорку, что от трудов праведных не наживешь палат каменных (сомневаюсь, чтобы в немецком была подобная, но ты отчасти русский). Таки да, готовиться к смерти предпочтительнее, наслаждаясь напоследок лучшим. что может предложить жизнь, чем на койке в доме престарелых. Франсуаза Саган говорила, что если жизнь страдание, то она выбирает плакать в кабриолете, а не в автобусе, и ты с ней согласен. Немного жаль, что вариант кончины патриарха не твой: с женой расстался плохо, семья приняла ее сторону, с женщиной после нее, которая родила тебе сына - тоже. Что ж, человек приходит в этот мир один и уходит из него один.

Есть эта молодая женщина, украинская пианистка, на которую тебе так нравится смотреть, а звуки, извлекаемые ею из рояля, кажутся ангельским пением. Казались бы, если бы верил в ангелов и все, к ним прилагающееся. Но и так хорошо. "Корабль-греза" книга на востребованную в стареющем мире тему "как умереть с максимальным достоинством", сейчас много такого пишут, хорошего и разного. В лонге нынешней Ясной поляны как минимум еще одна, "Женщина при 1000 °С" Хатльгрима Хельгасона (отличная), а в позапрошлом году номинировался шедевральный "Уничтожить" Уэльбека, посвященный тому же, и даже с тех же позиций представителя Золотого миллиарда.

Альбан Николай Хербст сильно не Уэльбек, и до Хельгасона ему далеко. Несомненная мужская харизма, принадлежность к аристократической фамилии Риббентропов и претензия на открытие некоего нового магистрального течения, вобравшего в себя вообще все ("модернизм, постмодернизм, постпостмодернизм", сообщает аннотация) - не делают из посредственного автора гения. Даже сублимацией впечатлений от халявного круиза на "Федоре Достоевском" в "роман века".

Хербст намеревался ( судя по отрывкам из его морского дневника, приведенным в послесловии к роману) создать роман о трудном , чудовищно трудном реальном приближении старого больного человека к смерти. Но сделал выбор все-таки в пользу грезы, которая " намного сильнее, чем реальность" . И греза , поселившись в комнате умирающего старика, вырвала его из лап жестокой реальности, превратив то, что мы называем умиранием, в морское плавание в на борту корабля, покинуть который значит умереть. Ведь " Сознание нуждается в море" , которое " в действительности есть время". Но и в этой грезе быть всего лишь путешественником тоже чудовищно трудно. Потому , что убаюкиваемый грезой, он движется навстречу вечной тьме, вопреки желанию двигаться к свету. И это осознает, и пытается принять неизбежность приближения к той, что стоит неподвижно и ждет - это и есть ее , смерти, сущность . А корабль-греза и его пассажир пребывают в пути, отдаляясь от мира и " преодолевая одну пространственную секунду за другой". Взгляд автора на то, что мы называем умиранием, поразительно необычен, феноменально точен, а еще подкрашен звуками и подзвучен красками моря - как в самых прекрасных грезах. Хербст окружил главного героя романа не только морем, но и компанией попутчиков , постаравшись подобрать в нее тех, кто должен помочь старику в плавании и скрасить его одиночество. Все без исключения - очень колоритны. Роман Хербста вызвал у меня некоторые ассоциации с восхитившем меня "Мэлон умирает" Беккета ( надо перечитать). Да, автор "Корабля-грезы" достоин самых высших похвал ! Он создал шедевр! А так же не забудем о благодарности переводчику Татьяне Баскаковой за ее безупречный литературный вкус и талант.