Қара сөздер

Именно благодаря разнообразным играм на сайте в моём списке прочитанного появляются подобные книги. Приходится просеивать множество бесполезной литературы, но в результате трудоемкой работы я получаю двойное удовольствие. Во-первых, глубочайшее удовлетворение от того, что я нашёл очередную жемчужину мировой литературы. Во-вторых, от самого процесса чтения таких книг. Её смело можно отнести к разряду редких - настольных книг. О чём она? Обо всём сразу и ни о чём конкретно. О жизни, о казахском народе, о вере в бога. Сам Абай верил, что казахам по пути с русскими. И писал об этом в этой книге тоже. Он открыто признавал, что оба народа могут стать лучше, когда переймут друг у друга лучшие качества. Его объяснения просты и доходчивы. Он спокойно говорит с высоты своих прожитых лет и здраво рассуждает на насущные темы своего времени. И при чтении, вдруг, становится понятно, что то время безвозвратно прошло, а всё те же проблемы остались и сегодня. А значит и его наставления актуальны. Повторюсь, что эта книга настольная - для перечитываний. Именно так многие мысли смогут укорениться в сознании, а что-то потребуется читать и перечитывать для осмысления. Ведь даже тогда, когда он открыто рассказывает о ритуале молитвы и подготовки к ней, Абай всё равно оставляет место для наших размышлений. Или же его рассуждения про настоящее и будущее своего - казахского - народа. Ему больно писать про то, что он не любит своих соотечественников, но он делает это ради веры в светлое будущее всего народа. Мне было приятно познакомиться с его творчеством, я даже немного почитал его стихи в сети. Жаль только, что они не такие поэтичные, как мне хотелось бы. Но в этом их самобытность и своеобразная красота. Как и в этой книге. Простые слова, которые заставляют задуматься о жизни.

«Слова Назидания» содержат 45 Слов, и являются не совсем наставлениями, но скорее философскими размышлениями Абая обо всем на свете. Он писал стихи и занимался переводами, но чаще всего Абая называют великим казахским мыслителем и философом.

В его словах нет морализаторства, в них есть плоды его размышлений. Он их не навязывает, но задает вопросы:

Желаешь быть в числе умных людей, спрашивай себя раз в день, раз в неделю, или хотя бы раз в месяц: как ты живешь? Сделал ли ты что-нибудь полезное для своего образования, для земной или потусторонней жизни, не придется ли тебе потом испить горечь сожаления? Или же ты и сам не заметил, не помнишь, как и чем жил?

Абай отнюдь не был беден, он был состоятельным и образованным. Он не стремился стать богаче, и поэтому среди родственников он считался белой вороной. В своих назиданиях он проповедует разумность и умеренность, нападает на авторитеты, если они не следуют этим принципам. Наряду с европейскими философами он говорил, что к женщинам не нужно относиться как к рабыням, священнослужителям не стоит заноситься, судьи должны разумно подходить к толкованию традиционного свода законов. Во всем должен главенствовать в первую очередь здравый смысл, считал он.

Еще до Ленина он произнес заветное: «Давайте, дети, учиться!» в своем самом известном одноименном стихотворении. Образование он считал важной вехой в жизни человека и призывал родителей отправлять детей в школу, учить их языкам и наукам, потому что верил, что знания делают человека гуманным и благородным. Сам он долгое время посвятил учебе, в 28 лет ушел из политики, до 40 лет занимался самообразованием, после чего написал в своем Первом Слове:

Хорошо я жил или плохо, а пройдено немало: в борьбе и ссорах, судах и спорах, страданиях и тревогах дошел до преклонных лет, выбившись из сил, пресытившись всем, обнаружил бренность и бесплодность своих деяний, убедился в унизительности своего бытия. Чем теперь заняться, как прожить оставшуюся жизнь? Озадачивает то, что не нахожу ответа на свой вопрос.

И в том же Слове он отвечает сам себе:

Наконец решил: бумага и чернила станут отныне моим утешением, буду записывать свои мысли. Если кто найдет в них нужное для себя слово, пусть перепишет или запомнит. Окажутся не нужными мои слова людям — останутся при мне.

Он воплощал в себе не ум, но мудрость, и был вдвойне мудр по той причине, что сам он так о себе не думал.