Любовь гика

Я сижу на подоконнике, пью свой смертоубийственный кофе и наблюдаю...

Чтобы понравиться мне, ему надо было всего лишь во мне нуждаться. Чтобы понравиться Арти, ему следовало умереть на месте.

...мою грудь распирала тоска, грозившая пролиться слезами из глаз и соплями из носа.

Может быть, я не чувствую ложь, потому что сама постоянно лгу

– Один из наших преподавателей говорит, что я рисую, как маньяк-убийца. Но я ненавижу мелкие штришки. Как нерешительные надрезы на запястье самоубийцы.

Во мне нет ничего особенного настолько, чтобы кому-нибудь захотелось убить меня.

Arty's depiction of the "institution" scared me more than death or snakes. The institution was a cross between an orphanage and a slaughterhouse.

The roses started him thinking, how the oddity of them was beautiful and how that oddity was contrived to give them value. "It just struck me – clear and complete all at once – no long figuring about it." He realized that children could be designed. "And I thought to myself, now that would be a rose garden worthy of a man's interest!"

То есть это приятно и правильно – стирать и готовить для человека, который умеет стирать и готовить сам. Приятно заботиться о человеке, который умеет сам позаботиться о себе.

Даже если он соберется нас всех убить, ты будешь просто стоять и держать его полотенце.

«Наверное, он меня любит», — думала я, изумленная. Меня слегка замутило при мысли о том, что я вижу боль подтверждением любви. Но это было похоже на правду. Неотвратимо.

Ее лицо - византийская мечта.