KGBT+

По моему скромному мнению, это эталонный Пелевин. Весь он тут, наш любимыйинеподражаемый, в своих лучших традициях. Как всегда поначалу было непросто вникнуть, но как только мозги перестроились, дело пошло на лад, хотя чем дальше, тем сильнее меня охватывала грусть...

Продолжение «Трансгуманизма» удалось.

С оценкой колебалась долго, так как настоящие шедевры оценить невозможно, но победило субъективное чувство, как всегда. И, как и всегда, читаешь Пелевина – прокачиваешь мышцу мудрости. Веселее на душе не станет, но уникальный опыт упадет в копилочку.

В книге много простых буддийский истин, доступных для понимания не всем. Потому что «научить вообще нельзя, можно только научиться».

«Мы видим все нужное и так, с этим ничего не надо делать, да и невозможно. Остальное – просто суета ума, назойливо предлагающего себе свои же услуги.»

«Поэтому дорога к счастью только одна. Смирись в своем сердце с тем, что происходит в эту секунду. Прими все так, как если бы ты мечтал об этом всю жизнь. Просто растворись в моменте. И как только ты перестанешь с ним бороться, ты поймешь, что тебе никогда не нужно было ничего искать.»  

Ещё очень понравилось про Бога, «бог не умер, он ушёл в нирвану» Вообще осмысление про осколки Бога, про его взрыв это прям топ. 

Нового — ничего: «мы есть всё и всё есть мы», а заигрывание с молодежью выглядит жалко. Выдуманные словечки, попытка использования «настоящих» новых слов с периодическим непопаданием в реальный смысл, перебор с мировыми повестками и прочее-прочее.

Особо «режет глаз» на фоне перебора с выдуманными словами и попытками использования молодёжного сленга конструкции типа: «…иногда, с шевелюрой, поделенной на множество квадратиков, каждый из которых кончался маленькой косичкой.» Что мешает обозначить эту кучу слов в отношении афроамериканца простым термином «афрокосы»?

Это всё как если бы Дельфин снова начал петь как в Мальчишнике, а Сталлоне вернулся бы к роли Рокки.
Ну прошло твоё «время молодых и актуальных», оставь его, пиши серьёзней для тех, кто стареет вместе с тобой. Иначе ты и в глазах молодёжи нелеп и неинтересен, и многолетние поклонники разочаровываются.

«Всё это уже было в “Симпсонах”» — следующая книга Пелевина, где он прекращает сношать русский язык, оставляет в покое молодёжные тренды и становится автором своего времени. Ну было б круто, во всяком случае. Ещё один трансгуманизм будет трудно простить.

Примечательно, что первым знакомством с буддизмом для западного неофита обычно становятся притчи и коаны дзэн — самой поздней, странной и далекой от первоначального буддизма секты. Затем, если неофит не потеряет интерес, он переходит к махаянскому ядру: искусительной йогачаре и алмазно-радикальной мадхьямаке, далее знакомится с вдохновенными сутрами праджняпарамиты и, наконец, спускается на самый «нижний» уровень, к Палийскому канону, где с некоторым удивлением встречает не только всеобъемлющий свод «скучных» правил монашеского поведения, но и блестящую практику скептического ума, разрубающего все заблуждения.

Примерно такой путь проделал герой новеллы «Дом Бахии», открывающей новый роман Пелевина «KGBT+». Примерно такой путь проделал, как мне представляется, и сам Пелевин: от раннего творчества, где преобладают махаянские мотивы, действуют бодхисаттвы и всем заправляет Пустота, до позднего, начало которого я отношу к «Тайным видам на гору Фудзи» и который характеризуется тем, что я бы назвал «техническим буддизмом» — изощренной системой «школьных» упражнений, без малейшего подключения высших способностей человеческого духа. Попробую пояснить на примере «Дома Бахии», о чем речь.

В этой новелле некий бирманский (то есть хинаянский) монах сначала легко отбивает заученные японским гостем в молодости дзэнские выпады, после чего учит его истинному видению, которое заключается в том, чтобы в любом восприятии оставалось только восприятие — без какой-либо концептуализации, осознавания и понимания. Ум «сливается с непосредственной данностью момента» и «исчезает как наблюдатель» — остается только «поток быстро сменяющихся восприятий в той последовательности, в какой они происходят сами по себе».

Но совершенно очевидно, что это состояние животного! Именно животное зависимо от своих восприятий полностью и существует только в их потоке и как их же сумма. Животное не осмысляет своих восприятия и не осознает себя в них — оно просто плывет вместе с ними, прилепляясь к каждому, словно носимый ветром осенний листок. Если нет некоего центра, который понимал бы, что восприятие — это только восприятие, то такое восприятие становится целым миром, тотальным всем — конечно, лишь на долю секунды, пока его не сменит другое, но столь же тотальное восприятие. Опять же, если нет самостоятельного центра, для как можно более точного следования за восприятиями («слияния с непосредственной данностью момента») организм задействует инстинкты, эволюционные стереотипы и схемы — в точности как у животных. В таком «самоозверении» нет никакого пробуждающего просветления, о каковом, кстати, бирманский монах ничего и не говорит.

Тут можно возразить, что я что-то упрощаю или не догоняю, неужели за сотни лет буддисты не увидели и не осознали этой ловушки? Конечно, увидели. Именно ответом на то, как не попасть в плен к восприятиям при устранении воспринимающего «я», и стала вся Махаяна. Для этого она задействовала все надлогические, сверхконцептуальные возможности нашего ума, в том числе те самые парадоксы и коаны, которые призваны не просто уходить от конкретных ответов в теоретических спорах, как следует из текста Пелевина, а преобразовывать природу ума, природу воспринимающего «я» в сторону его высших измерений.

А что же Хинаяна, которая не приняла махаянских «излишеств»? Понять ее решение помогает та самая «Бахия сутта» из Палийского канона, на которой и построена пелевинская новелла. По ее сюжету, отшельник Бахия настойчиво просит у Будды наставления и получает краткое резюме всего Учения, которое сводится к тому, что, оставив в восприятии только воспринимаемое, «ты не существуешь ни в том, ни в другом, ни посередине этих двух», —«так приходит конец страданию»… но, что важно, и жизни! Неслучайно сразу же за уходом Благословенного Бахию убивает корова с теленком (символ взаимозависимого существования или кармы), а вернувшийся Будда констатирует, что Бахия прервал цепь перерождений и достиг «Абсолютного Освобождения, Ниббаны». Именно немедленная запредельная нирвана («Там нет ни земли, ни воды…») и является выходом Хинаяны из бессмысленной болтанки тотальных восприятий — жить в миру с этим невозможно, с чем была несогласна Махаяна, которая, напротив, выбрала нирвану в самой гуще сансары.

Что же в таком случае выбирают герои Пелевина? Нечто совсем иное, что является ни Хинаяной, ни Махаяной, а скорее теми магическими практиками, о которых все время предостерегал Будда своих ретивых учеников. Бирманский монах заявляет о себе как о перерождении Бахии — то есть буквально противоречит тексту своей же сутры! Более того, он рассказывает, что научился проживать множество разных жизней и «путешествовать между мирами», то есть, говоря словами эпиграфа к роману: «I’ve been here and I’ve been there, And I’ve been in between», делать нечто совершенно противоположное наставлению Будды («ты не существуешь ни в том, ни в другом, ни посередине этих двух»)! Аналогично поступает и его японский ученик, в азарте творчества овладевая этими практиками. В результате буддизм, не важно, махаянский или хинаянский, летит побоку и начинается характерная позднепелевинская окрошка из эзотерики, конспирологии и антиутопии.

Здесь самое время оставить баттлы пелевинских криптомагов и начать новое восхождение — от Палийского канона через вдохновенные сутры праджняпарамиты, искусительную йогачару и алмазно-радикальную мадхьямаку к парадоксальной мистике татхагатагарбхи, хонгаку и таким знакомо-незнакомым притчам и коанам дзэн. Впрочем, прочесть «KGBT+» тоже можно — главное, не придавать тамошнему «буддизму» слишком большого значения…

Домучила я сие произведение. Именно что - домучила. С адским трудом продралась я через эти дебри рассуждений, философии, отсылкам на текущую политику и проч и проч. Вообще не зашло. Не с того я, видимо, взялась за Пелевина, мнение о книге у меня сложилось крайне отрицательное. Сюжета почти нет, героев, впрочем тоже, сплошное словоблудие.
Мир будущего полностью погряз в прошлом. По идее действие происходит где-то в 2300х годах, но отсылки сплошняком к нашему времени. Мы что, ныне живущие, постоянно копаемся в истории 17 века? Вроде как нет. Жизнь катится вперёд с такой скоростью, что тут за новейшим временем тяжело уследить, а не артефакты прошлого ворошить вечно. Думаю, что в 24 веке скорости будут ещё выше. Если будут.
А. И да, книга даже не 18+, а так.. 35+. Даже читать стыдно.
На мой взгляд такая себе графомания и вряд ли я ещё в ближайшем времени возьмусь за Пелевина, и третью книгу из цикла читать вообще не хочу.

Всем знакомо крылатое латинское выражение "о вкусах не спорят". Однако Ницше справедливо возражает: "И вы говорите мне, друзья, что о вкусах и привкусах не спорят? Но ведь вся жизнь есть спор о вкусах и привкусах!"
Каждый год несколько месяцев после выхода новой книги Пелевина сообщество неравнодушных к творчеству Виктора Олеговича читателей живет спором о том, является ли новое творение гениального автора столь же гениальным, как и сам маэстро, или же давно исписавшийся дед снова забыл принять таблетки и выдал очередную халтуру.
В этом принципиальном противостоянии я как правило в первом лагере. Исключением не стал и этот год, что обусловлено следующими достоинствами нового романа.

• Удобоваримый буддизм.

• Системность романа.

• Актуальность, юмор, посыл, слог.