채식주의자

Ее движения словно говорили: «Раздеваться ведь естественнее, чем одеваться».

Их тела сплошь устилало поле, на котором цвели цветы, на ветвях зеленели листья, и он, и она, казалось, уже не принадлежали человеческому роду. Они двигались так, как если бы изо всех сил старались превратиться в другие существа, перестать быть людьми.

Адвокат, врач, архитектор, химик, инженер-строитель, стоматолог, промышленный инженер, инженер-оптик, фармацевт, фабрикант, банкир – вот те профессии, которые, по мысли всех родителей, подходят их детям.

У меня перед отцом остались невыполненные долги, так что я не жду, что он будет гордиться мной там, где сейчас пребывает (где – не знаю, поскольку унаследовал от него неверие в вечную жизнь).

Що, хіба померти - це так погано?

Life is such a strange thing, she thinks, once she has stopped laughing. Even after certain things have happened to them, no matter how awful the experience, people still go on eating and drinking, going to the toilet and washing themselves—living, in other words. And sometimes they even laugh out loud. And they probably have these same thoughts, too, and when they do it must make them cheerlessly recall all the sadness they’d briefly managed to forget.

"Я теперь могу вообще ничего не есть. Могу жить без еды. Лишь бы солнце светило".

Плечи жены покрылись пупырышками, похожими на кунжутные семечки.

Так вы вегетарианка? – радостно воскликнул директор. – За границей кое-где встречаются строгие вегетарианцы. И в нашей стране, кажется, они начали появляться. В печати, особенно в последнее время, стали часто нападать на тех, кто питается мясом… Иногда думаешь: может стоит отказаться от животной пищи ради долгих лет жизни? Мне кажется, есть в этом разумное зерно.

Я долго искал себе пару, и разве мой выбор пал не на самую обычную женщину на свете?

Мысли жены, ее внутренний мир, куда мне ни разу не довелось заглянуть, я ощутил как бесконечно глубокую яму, ловушку для себя.

Нависла тишина, готовая тут же взорваться.

Как не быть здоровым, если есть всего понемногу и все, что хочется? Это и есть доказательство благополучия человека, будь оно физическое или психологическое.

Пока жена не стала вегетарианкой, мне и в голову не приходило, что она какая-то особенная.

Что я собираюсь проткнуть, становясь такой острой?

Интересно, из-за чего все как будто мне незнакомо? Кажется, я вошла куда-то с заднего входа. Кажется, меня заперли за дверью, у которой нет ручки. Или нет, видимо, почему-то только сейчас мне вдруг стало известно, что я здесь с самого начала.

One time, just one more time, I want to shout. I want to throw myself through the pitch-black window. Maybe that would finally get this lump out of my body. Yes, perhaps that might work.

Nobody can help me. Nobody can save me. Nobody can make me breathe.