Цитаты из книги 채식주의자

Когда деньги только тратишь, ничего не зарабатывая, любое состояние может закончиться.

Этот сон я уже видела. Он приходил ко мне бесчисленное множество раз. А в нем — уже снившийся сон. Так бывает, когда под действием алкоголя вспоминаешь прошедшее опьянение.

Я поняла, что забыла. Забыла, то ли я убила, то ли убили меня.

Нани отношения уже прошли ту стадию, когда я мог своими руками исправить ситуацию.

Как это должно быть неприятно — делить трапезу с тем, кто может с отвращением думать о тебе, глядя, как ты ешь мясо.

— Откуда взяться запаху? — ...Из каждой поры, откуда выходит пот.

Конечно, верующие, ушедшие в буддийские храмы, отказываются убивать живых существ — есть у них такой великий принцип, — но она-то не девочка в переходном возрасте, чтобы так себя вести.

"В ней, принимающей всё безропотно, была словно какая-то святость, и её нельзя было назвать ни человеком, ни зверем, ни растением; она казалась и растением, и животным, и даже человеком - неизвестным существом, чем-то средним между всеми этими созданиями, живущими на Земле".

"Он не мог не знать положительных качеств жены, не мог не знать, как отчаянно она пытается понять его, старается окружить заботой. Не мог он не знать и о том, что сам он, наоборот, человек эгоцентричный и безответственный. Но даже сейчас, в этот миг, вопреки здравому смыслу ему хотелось думать, что выдержка и благие намерения жены не дают ему дышать и это из-за них он ведёт себя ещё хуже".

"С самого начала жена всегда была  хорошей. Однако именно от этого "хорошей" ему как раз и становилось тоскливо".

"Наверное, так во всех больших больницах, но в психиатрических отделениях авторитет врача кажется ещё выше. Возможно, из-за того, что больные находятся в изоляции".

"Вдруг она осознаёт, что вот таких людей, сошедших с ума, воспринимает уже спокойно. Мирная улица, заполненная толпой нормальных прохожих, время от времени ей кажется непривычной".

"Вдруг он почувствовал себя состарившимся и подумал, что в этой жизни испытал всё, и ему не страшно сейчас умереть".

Больше всего ему не хотелось в их опрятном доме ждать прихода жены и, в конце концов, не хотелось встречаться с ней взглядом, видеть ее лицо, конечно же, уставшее и печальное.

Он впервые подумал, что у нее глаза как у младенца. Если и не как у младенца, то глаза, из которых нечего взять, глаза, наполненные всем и в то же время совершенно пустые. Нет, скорее, это были глаза еще не родившегося ребенка, в зрачках которого ничего еще не успело отпечататься.

Казалось, он навсегда утратил счастье, которое давал ему безмолвный покой. Однако ничего похожего на ощущение потери он не испытывал. Вся его энергия уходила на то, чтобы справиться с восторгом и болью, которое он переживал сейчас в новом неистовом мире.

"..." в ее внутреннем мире разворачивались какие-то страшные, недоступные окружающим события, и этот мир, ведомый только ей, существовал наряду с обычной жизнью, отнимая силы, и у нее не хватало энергии на то, чтобы реагировать на происходящее вокруг, любопытствовать, исследовать что-то.

“If I painted flowers on myself, would you do it then?”

Не прошло много времени, как она поняла: возможно, человек, которому она горячо желала обеспечить отдых, не он, а она сама. Или, возможно, просто увидела – оглядываясь на себя, в восемнадцать лет девчонкой покинувшую родительский дом и без чьей-либо помощи устроившую себе жизнь в столице, – что его постоянная усталость отразилась на ней самой.