Цитаты из книги אלף נשיקות

Я сдержал обещание. С того дня как мы расстались, я не целовал больше никого. Мои губы - по-прежнему твои губы. И ничьими ещё они не были. И никогда не будут.

Но потом он нашел тебя, и ты научила его, своими словами и поступками, что жизнь не обязательно должна быть всегда такой уж серьезной. Что она - одно большое приключение, и прожить ее нужно в полную силу.

Це не наш істинний дім, дівчинко. Це життя... Ну, це просто дуже велика пригода, доки ми його маємо. Пригода, щоб ми могли насолоджуватися і любити всім серцем, перш ніж перейдемо до найбільшої пригоди з поміж усіх.

Поцелуй триста пятьдесят шестой. От Руне, на дорожке... когда он оставил меня

Никогда еще мне не приходилось видеть человека, таящего в себе столько гнева. Печальная картина.
Как можно жить, день изо дня, с такими чувствами? С вечным ощущением развернувшейся в животе колючей проволоки. С вечно изнывающим от боли сердцем. Этого я представить не могла.

Луна в сердцах — в улыбках солнце.

Сравниться с предательством целовавших тебя губ не могло ничто на свете.

Этот миг-когда музыка уже умолкла, а аплодисменты еще не начались я ценила больше всего.

Этот сладкий, сладкий миг, когда адреналин музыки разносится в тебе ощущением полноты жизни, словно ты завоевал весь мир, достиг высшего состояния просветления и безмятежности в чистейшей его форме. А потом грянули аплодисменты, и волшебные чары пали.

В нашем классе Поппи отличалась от всех остальных. Странная, необычная, не из тех, кого называют классными. Ее не трогало, что думают о ней люди, - так было всегда. Она играла на виолончели, потому что ей это нравилось. Читала книги. Училась увлеченно и с интересом. Вставала на утренней заре, чтобы только полюбоваться рассветом.

Это не конец. Конца не будет.

Мне всегда нравились мои папа и мама, и я не понимал тех ребят, которые терпеть не могли своих родителей.
Не понимал до сегодняшнего дня.
Теперь я их ненавидел.
Такой ненависти я еще никогда и ни к кому не испытывал.

Я любил ее так давно, что уже потерял счет времени.

Ты для нее — все.
«И она для меня все»

Вот почему она была для меня всем. На веки вечные. Потому что другой такой не найти. Потому что она была единственная во всем городе, полном похожих одна на другую, словно сделанных под копирку, красоток. Она не выставлялась, не задиралась, не гонялась за парнями. Поппи знала, что у нее есть я, а я знал, что у меня есть она.
Кроме нас самих, нам никто больше не был нужен.

Люди не понимали, что она и теперь, после всего-всего, оставалась моей. Нам было только лишь по пятнадцать, но с того дня, когда я поцеловал ее в цветущей роще, семь лет назад, ни у нее, ни у меня не было никого другого. Я просто не замечал других девушек и видел только Поппи. В моем мире существовала только она одна.

— Поппимин? — Руне так меня называл. На норвежском это значило «моя Поппи».

И я бы хотел, чтобы они перестали пытаться оторвать меня от моей девушки, - в любом случае из этого ничего бы не получилось.

Знаешь Попс, - сказала тетя, глядя ему вслед, -этот парень ради тебя и по битому стеклу пройдет.