Цитаты из книги אלף נשיקות

Самая тяжелая часть для меня наблюдать, как тот, кого я люблю, разваливается на части.

Может, тебе стоит впустить в свое сердце других людей. Может, если ты покажешь всю ту любовь, что все еще есть под всей этой темной одеждой и мрачностью, они не будут так резко тебя осуждать. Они полюбят тебя, каким бы ты ни захотел быть, потому что увидят твою истинную душу.

— Смеяться — это нормально, — сказал она, ее голос был мягкий как перышко. — Улыбаться — нормально. Чувствовать себя счастливым — нормально. Или в чем тогда смысл жизни? — То, что она сказала, ударило меня прямо по голове. Потому что я не хотел делать это или чувствовать. Я чувствовал вину только от одной мысли о том, чтобы быть счастливым.

Я пытался жить без тебя и не выходит.

Потому что ничего не может сравниться с той болью, когда видишь любимого в объятиях другой.

— Ты сожалеешь, Попс? Ты когда-либо сожалела, что вот так вышвырнула его из своей жизни?

Я уставилась на огонь, погруженная в ревущее пламя, и ответила честно.

— Каждый божий день.

— Поппимин больна?
Прочистив горло, я кивнул. Его нижняя губа дрожала.
— Но ты любишь ее, — прошептал он, из-за чего мое сердце надломилось. Я снова кивнул, и он положил голову мне на грудь. — Я не хочу, чтобы Поппимин куда-то уходила. Благодаря ей ты разговариваешь со мной. Из-за нее ты стал моим лучшим другом, — он шмыгнул носом. — Я не хочу, чтобы ты снова стал злым...

как и у цветов, у нее была короткая жизнь, но красота, которую она принесла в наш мир, никогда не будет забыта. ничто прекрасное не длится вечно. она была лепестком, бабочкой... падающей звездой... совершенством. она жила недолго, но она была моей.

я понимала, почему ему приходится защищать свое разбитое сердце.

Будь это в моих силах, я бы и сама сделала это за него, но, увы, я была причиной

правда бывает порой настоящей стервой

тысяча поцелуев - это много или мало, когда каждый может оказаться последним

Ты подходил моей дочери идеально, и благодаря тебе это время стало для нее особенным, и оставшиеся дни были заполнены тем, что ни ее мама, ни я никогда не смогли бы дать ей.

Я тоже держался - ради нее. Не мог позволить, чтобы она видела, как я сдамся.

- Почему, когда ты так смеёшься, мне жуть как хочется тебя сфотографировать?
- Потому что при всех твоих протестах и ауре тьмы ты стремишься к счастью, хочешь быть счастливым.

Все, что было ему нужно, это быть счастливым - он и я. Я же хотела, чтобы он научился быть счастливым без меня. Пусть даже я и оставалась бы с ним в его сердце.