Цитаты из книги D. V

Дом стал безликим. Однако на двери висел мой старый дверной молоток в виде трогательной маленькой руки. Он здесь с 1930 года, пережил бомбёжку и всю эту кровавую историю. Дверной молоток! Нет, это нечто большее. Я купила его в Сент-Мало, будучи совсем молодой, — и мы чуть не опоздали на корабль. Я сказала Риду : — Какая ручка — она мне так нравится! Мы постучали в дверь, к нам вышла женщина, и через двадцать минут — французы невероятно щедры, когда им предлагают деньги, — ушли с дверным молотком. Любопытный молоточек в викторианском стиле, — не grand' chose, но, боже мой, он безумно хорош!

Для меня книги, которые я прочитала, — это подарок. Ничто не повлияло на мою жизнь так сильно, как книги. Я перестала читать — читать по-настоящему — несколько лет назад. Но то, что успела прочесть к тому моменту, навсегда отпечаталось в моей памяти, потому что мне свойственно было читать, и перечитывать, и перечитывать. Подлинная значимость моей юности, под которой я подразумеваю первые годы своего замужества, состоит в том, что я полностью посвятила себя познанию. С тех пор как я вышла замуж в восемнадцать и до того, как начала работать в 1937 году, а это двенадцать лет, — я читала. Мы с Ридом читали друг другу вслух, и это было волшебно. Есть в этом особое очарование: услышанное слово значит гораздо больше, чем только увиденное.

я думаю о Диане де Пуатье.
когда всходила полная луна, Диана выходила обнажённой  на террасу, чтобы принимать " лунные ванны".И трижды в день купалась в холодной воде - удивительная практика. Но прямо сейчас я размышляю о лозунге, написанном у неё над кроватью: Seule (* сама по себе. фр.).
Конечно, её не назовешь такой уж одинокой: у неё, между прочим, было два короля.
Вспоминая детство, я понимаю, что всегда была одна. То же самое касается военного времени. И сейчас я снова одна. Но я знала, как это - быть одной ...
Возможно, в этом и состоит секрет жизни.

Эти журналы формировали мировоззрение. У многих людей нет своей точки зрения. Им требуется, чтобы точку зрения им предложили. Более того, они ждут этого от вас. Со мной произошел любопытный случай — должно быть, в 1966-м или 1967 году. Я напечатала большой модный слоган: «В этом году вы всё должны сделать сами». Что ж, после его появления нам позвонили из всех магазинов страны со словами: «Послушайте, ваша задача — диктовать людям. Никто не хочет решать что-то самостоятельно. Они желают знать готовый маршрут и следовать за лидером!» Эти люди были правы. Вышел всего лишь один номер с моим слоганом — и тот свалил страну с ног. После мы вернулись к более привычным заявлениям: «Остерегайтесь носить серый жемчуг с розовым» — что-то в этом духе. А в следующем месяце: «Сочетайте абрикосовый с оранжевым». В подобных вещах мало стратегии. Это больше похоже на женское мышление. Ты просто чувствуешь именно это прямо сейчас. Так держать. Занимаемся рутиной. Пусть думают. Пусть спрашивают.

И каждую ночь оставляла небольшой зазор между шторами, чтобы посмотреть на эту вершину после пробуждения. Иногда поутру — зимой, когда снег ложится на гору очень-очень толстым слоем, — Монблан стоял в розовой глазури. В другой раз — в голубой. Я сидела и смотрела, как розовый переходит в голубой в течение дня, по мере того как меняется свет и облака непрерывно движутся по небу. Каждый день был совершенно, полностью другим. Помню, я размышляла о том, сколь сильно это напоминает мой собственный характер — впрочем, характер любого человека. Игра света на Монблане олицетворяла то, из чего все мы состоим. Я говорю о тенях, цветах, взлетах и падениях, об изумлении. Все это подобно нашему взрослению в мире.