하백의 신부 Habaek-eui Shinbu 10

Правду сказать, Мигён Юн сделала Луну не интересной, совсем ничем не отличающейся от божественных владений на Земле. Планетарное изображение добавляет некого щекочущего ощущения – мол, фантастика с древними мифическими героями, но представление о космосе вполне себе прогрессивное. Эти неловкости затмевает Тонвангон. Идеал девичьих грёз, стройный принц с роскошной гривой. В нём уживаются капризность и детская наивность вместе с многовековой мудростью, недосказанностью. К середине саги такого персонажа действительно не хватало. Политическая интрига Императора себя уже исчерпала – фактически всё остальное должно вести к её разрешению. И потому явление бога света и жизни во всем блеске оправданных ожиданий – отличная кульминация.

Да и Хабэк в детском облике заметно похорошел. Для Соа все карты раскрыты, и для читателей нет нужды рисовать невинного дерзкого ребенка. Хабэк мужает, оставаясь притягательно свежим и смазливым. Увы, приходится так много говорить о привлекательных мужчинах, потому что девушки здесь по-прежнему страшны как ночные ведьмы. Да и зачем сказке для взрослеющих девочек красивые героини? Чтобы лелеять свои комплексы? Мы знаем, что Соа – говорящее имя («красавица»), Накпин и Мура тоже не промах. Остальное дело фантазии.

Юн ещё замечательно развивает тему реинкарнации. Соа получает право на любовь бога, потому что как бы является реинкарнацией предыдущей возлюбленной. А вроде как бы и нет, она занимает своё место умом и сообразительностью (красотой и темпераментностью, разумеется). Выбор Хабэка в любом случае не будет предательством. Тем более, что ещё с древних мифов мы помним, что возвращение возлюбленных с того света ничем хорошим не заканчивается. Возможно, даже богиня смерти Сованмо наконец-то выступит в этой истории со своим предназначением.

Но главный писк тома – это постмодернисткая ирония. Автору хватило смелости вернуться к безбашенному юмору и проветрить затянувшиеся пафос и многозначительность. Уместность гротеска и разрушения сюжетных рамок поднимает и всю часть на новую высоту. Вместе с очень тщательно продуманными кадрами, которые рассказывают историю не столько через действие, сколько через семантическую память.