Цитаты из книги Дневник

ВИКТОР ГЮГО. Я вкладываю в его имя не меньше смысла, чем в имя бога. На него ушла вся моя способность обожать.

Не быть ВИКТОРОМ ГЮГО: это может привести в ярость!

ШЕКСПИРА не открывают: открываешь самого себя; будишь в себе восхишение им, которое ранее дремало.

Не знаю, мыслитель ли ВИКТОР ГЮГО, но он производит на меня такое впечатление, что,прочитав одну единственную его страницу, я начинаю мыслить со страстью, всеми участками мозга.

Необычайное мастерство ВИКТОРА ГЮГО не мешает его гениальности.

ВИКТОР ГЮГО -- гений, который никогда не шёл ощупью.

ВИКТОР ГЮГО воспевает женщину, не глядя на неё. РОСТАН очарователен с женщиной, на которую он глядит и которую любит.

Театр Антуана. "Юлий Цезарь". Быть может, в первый раз чувстввю ШЕКСПИРА. И,быть может, потому ещё, что я всегда любил БРУТА. О, смерть великого человека, который не достиг своей цели! Один такой вечер окупает наше изучение классиков.

РАВЕЛЬ: (...) Существует музыка инстинктивная, музыка чувств как у меня -- само собой разумеется, прежде всего надо знать своё ремесло, - и существует музыка интелектуальная, музыка ЭНДИ.

ЗОЛЯ -- романтик. Самая прекрасная его книга -- это его выступление. Можно сказать, что в этот день он наконец нашёл свою дорогу.

РАБЛЕ весел: он не остроумен.

САРА БЕРНАР уже не актриса. Это как песнь деревьев, как монотонный звук музыкального инструмента. Превосходно, но к этому уже привикли.

"Стиль -- это человнк". Этими словами БЮФФОН хотел сказать, что у него своя собственная манера письма и что именно ею он хотел бы отличаться от своего соседа.

Буржуа в Кламси. В Бурже СТЕНДАЛЮ казалось, что он задыхается от буржуазной органиченности. Побывал бы он в Кламси!

СТЕНДАЛЬ пишет, что когда он приехал в Бурж, его чуть было не задушил дух мещанства. Кстати, я и это тоже не почувствовал.

ЭЛЕОНОРА ДУЗЕ. Красота, благородство, ум. Лицо её никогда "не леденеет". В пьесе Гольдони она не просто щеголяет остроумием, на лице её написан острый ум. У неё прекрасные туалеты, но было бы лучше, если бы она меньше тратилась на мишуру. Когда она покидает сцену, она просто уходит, а не рвётся прочь.

ЖОРЕС. Следовало сказать ему: в сущности, вы не настоящий социалист. Вы -- гений социализма.

ЖОРЕС: (...) Из-за меня они готовы оскорбить и мою жену, и мою дочь. Я получаю гнусные письма. (...) Я хочу пресечь это одным движением; оно, быть может, и нелепо, но необходимо. Пусть не думают, что всё позволено, что можно меня выставить на всеобщее осмеяние в дурацком колпаке. РЕНАР: СОКРАТ не стал бы снимать дурацкого колпака и сказал бы несколько замечатпльных вещей. Если бы вы прочитали десяток стихов Деруледа, вы не захотели бв ему писать.

В РЕДАКЦИИ. (...) Ждут ЖОРЕСА. Он произнёс в палате великолепную речь в честь ЖАННЫ д'АРК и спас Шомье. Он действительно написал письмо Деруледу. Все поражены. Секретарь показывает нам рукопись. Он её хранит. Я дорого бы дал за один этих трёх листков, исписанных размашистым почерком без помарок.