Цитаты из книги Moby Dick

Но горе тебе, если погруженный в эти поэтические грезы, ты забудешься и передвинешь ногу или разожмешь руку, сжимающую тонкий поручень! В тот же миг ты с ужасом вернешься к действительности; и может случиться, что
в этот прекрасный солнечный день, когда так прозрачен воздух и ласковы волны, ты сорвешься с мачты и с ужасным коротким криком полетишь вниз головой в морскую пучину и навсегда скроешься в ее синеве. Помните об этом, о юные мечтатели!

если в светском обществе кто-нибудь отрекомендуется гарпунщиком, то вряд ли ему окажут такую же честь, как, скажем, морскому офицеру, — и потому я считаю своим долгом разоблачить эту несправедливость.

Корабль уже отплывает, а Вилдад и Фалек все еще распоряжаются на нем с таким видом, словно намерены командовать и в море. Что же касается капитана Ахава, то его все еще не видно на палубе.

китобойный промысел — это вполне царственное занятие, — не зря ведь древний английский закон объявил кита «королевской рыбой». И действительно: нет в природе другого живого существа, в котором было бы столько величия.

Всякий раз ,как ипохондрия настолько овладевает мной ,что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, добросовестно сбивать шляпы со всех без исключения встречных и поперечных, я понимаю что мне пора отправляться в плавание.

... Только тогда можно до конца насладиться теплом, когда какой-нибудь небольшой участок вашего тела остаётся в холоде, ибо нет такого качества в нашем мире, которое продолжало бы существовать вне контраста.

Воистину, мир – это корабль, взявший курс в неведомые воды открытого океана, а кафедра проповедника – нос корабля.

Да, да, ведь всем известно, что размышление и вода навечно неотделимы друг от друга.

Старость не любит спать; кажется, что чем длительнее связь человека с жизнью, тем менее привлекательно для него всё, что напоминает смерть.

Нежные, прохладные, ясные, звонкие, пахучие, щедрые, изобильные дни были, словно хрустальные кубки с персидским шербетом, через верх полные мягкими хлопьями замороженной розовой воды. Звёздные величавые ночи казались надменными герцогинями в унизанном алмазами бархате, хранящими в гордом одиночестве память о своих далёких мужьях-завоевателях, о светлых солнцах в золотых шлемах! Когда же тут спать? Нелегко сделать выбор между этими чарующими днями и обольстительными ночами.

Не знаю, каким образом жестокосердие уживалось в нем с набожностью, но думаю, что он давно уже овладел той весьма распространенной мудростью, что религия - это одно, а жизнь - совсем другое.

Из всех орудий, которыми только пользуются под луной чаще всего приходят в негодность люди…

чтобы насладиться теплом нужно чтобы какая-нибудь часть тела чувствовала холод…

Когда бы наш мир был бесконечной плоской равниной и, отправляясь на восток, мы открывали бы все новые и новые земли и находили бы зрелища все сладостнее и заманчивее, вот тогда в нашем плавании был бы толк. Но, преследуя безумную мечту или пускаясь в гибельную погоню за демоническим призраком, мы путешествуем по кругу и в лучшем случае лишь возвращаемся к прежней гавани, а в худшем — получаем пробоину в днище и идем ко дну.

Смерть - это лишь вступление в область Неведомого и Непытанного; это лишь первое приветствие бескрайним возможностям Отдалённого, Пустынного, Водного, Безбрежного.

Чем там был набит матрас: обглоданными кукурузными початками или битой посудой, - сказать трудно, но я долго ворочался в постели и все никак не мог заснуть.

- Ты обидел, но не оскарбил меня, сэр; и всё-таки я прошу тебя: остерегись! Не Старбека -- ты бы стал только смеяться; но пусть Ахав остережётся Ахава; остерегись самого себя, старик. -(Старбек).

- Есть один бог -- властитель земли, и один капитан -- властитель "Пекода". -(Ахав).

- Пойми, единственный истинный владелец -- тот, кто командует, а совесть моя, слышишь ли ты? Совесть моя в киле моеги корабля. -(Ахав).

И он ушёл искать безумной, неутолимой, сверхъестественной мести.