Das Leben ist ein Fest

Знаешь, почему я плачу? Потому что в этой жизни, Диего, я пережила две ужасные катастрофы: первая — это трамвай. Вторая — день нашей встречи.

Уезжая наконец-то из Детройта в Нью-Йорк, Фрида чувствует себя лучше. Морские берега иссушают тревогу. В Детройте она ощущала себя словно в ловушке, как прежде и в Сан-Франциско, и порт в Нью-Йорке теперь успокаивает ее. Вот бы прыгнуть в воду и уплыть. Удрать неспешно и ощутить дуновение ветра. К морю она поворачивается лицом, к городу - спиной, и в этот миг ее не существует. Лишь бесконечные плоскости, отражающиеся друг в друге, - небо и вода - позволяют скрыться из этого мира.

– Джаз – это как волна. Но вместо того, чтобы отхлынуть, она накрывает тебя с головой, и ты в восторге.
– Да, – добавляет Анита. – Это всеобщий безбожный обморок.
Мэри, смеясь, делает вывод:
– Это свинговая качка!

...Фрида больше ни о чем не думала, занавеска, атака, паника, обида, она бы полетела задом наперед, как колибри, но любопытство, западня мазохиста, взяло над ней верх.

Фрида никогда не вычеркивает людей из своей жизни, она боится пустоты.

Быть озлобленной, тявкать, спорить - прямая дорога к расставанию.

– Одна подруга мне рассказала, что средневековые женщины выходили замуж в красном.
– Как думаешь, цвета каким-то образом связаны с условностями или наоборот?
– Я так не думаю. Честно говоря, мне кажется, цвета существуют вне условностей.
– Однажды Пикассо мне сказал: «Когда у меня нет синего, я использую красный».

Фрида объясняет: «Моя дорогая Люсьена, в обнаженном теле нет ничего постыдного, постыдным бывает только взгляд на эти картины».

Как кто-то сказал, «Жизнь – это приключение, наполненное документами».