Север и Юг

Люди, которые намерены вылечить мир своей правдой, должны по-разному подходить к разным умам и быть немного мягче, когда преподносят им эту правду, иначе бедные дурачки выплюнут её им в лицо.

Они не верят в Библию, нет, только не они. Они могут говорить, что верят, ради формы. Но, Господи, сэр, вы думаете, что, проснувшись утром, они восклицают: "Что мне сделать, чтобы заслужить вечную жизнь?" или "Что мне сделать, чтобы наполнить кошелёк в этот благословенный день? Куда мне пойти? Какие сделки мне заключить?"

Их разговор произвёл на неё такое же сильное впечатление, какое оставляет после себя кошмарный сон: мы всё ещё находимся под его влиянием, хотя уже проснулись, протёрли глаза и заставили себя улыбнуться. Кошмар не исчез, он здесь, в одном из углов комнаты, съежившийся, что-то невнятно бормочущий, он следит за нами застывшим жутким взглядом, прислушивается, осмелимся ли мы рассказать о нём кому-то ещё. А мы не осмеливаемся, жалкие трусы!

Те, кто возглавляет бунты, всегда исполнены жестокости и безрассудства и, не задумываясь, способны пролить чужую кровь.

В Судный день меж нами не будет нищих и богатых. Нас будут судить не по этой несчастной случайности, а по тому, как мы следовали заповедям Христа.

Где ещё я услышу такие величественные слова и обещания, где ещё услышу рассказ о том, что так отличается от этого ужасного мира и этого города, как не в Откровении? Много раз я повторяла строфы из седьмой главы, просто чтобы услышать, как они звучат. Это словно слушать орган. Нет, я не могу бросить Откровение. Оно даёт мне больше утешения, чем любая другая книга в Библии.

Многие из тех, кто вовсе не читает и не думает, становятся викариями, или даже пресвитерами, или ещё кем-нибудь.

Маргарет нелегко дарила свою любовь, но если она любила, то любила глубоко и страстно, с немалой долей ревности.

Если бы я был рабочим и если бы я видел ежечасно перед собой честного, пунктуального, сообразительного и решительного хозяина (а рабочие ещё более наблюдательны, чем слуги), разве не было бы это для меня лучшим уроком, чем все слова и советы?

У вас, как и у всех, бывают дни - правда ведь? - когда вы встаёте и просто живёте, ожидая хоть каких-то перемен, какого-то толчка.

Но если ум слишком долго занят только одной целью, он станет закостеневшим и негибким, человек перестаёт многим интересоваться

Можно увязнуть в меду так, что потом невозможно будет подняться и взлететь.

«Меньшинство решает, а большинство принимает, хочет оно того или нет»

Горожанам нужно научиться терпению и спокойствию, а жителям сельских областей не мешало бы стать более активными и терпимыми во время нежелательных критических ситуаций. И тем, и другим трудно думать о будущем. Первым мешает слишком насыщенное и суетливое настоящее, вторым - чрезмерное наслаждение своим почти животным существованием, где ничего не нужно планировать и незачем заглядывать вперёд на несколько лет.

Я не был в Хелстоне уже много лет, но ручаюсь, он всё ещё стоит на месте... каждая палка и каждый камень... что и в прошлом веке, не то что Милтон! Я езжу туда каждые четыре-пять лет... я родился там... и всё же уверяю вас, я часто теряюсь... среди множества складов, что построены на месте фруктового сада моего отца.

Мы смотрим на жизнь не как на время для наслаждения, а как на время для действий и стремлений. Наша слава и наша красота происходят из нашей внутренней силы, которая помогает нам преодолеть и материальные затруднения, и другие жизненные трудности.

— Первые изменения в знакомых картинах открывают молодым людям тайну времени.