— А здесь всё думаю: разве может верующий человек идти войной на другого, вешать, убивать только потому, что люди другой нации? У нас за один день расстреляли шестьсот человек… не военных, просто женщин, детей, стариков. Если Бог есть, почему он допускает вот этот ужас?
— Это сложный вопрос. И чем дольше идёт война, тем чаще люди задают его. Даже здесь. Полагаю, у вас там — тем более. Я не могу сказать точно, почему Он так решил, но вот что думаю. Господь — не надсмотрщик с плёткой и не регулировщик на перекрёстке: туда ходи, а туда не ходи. Создавая человека, Он даровал ему разум и свободу воли. В том числе — свободу выбора: во что верить, каким заповедям следовать, как жить. И если Он начнёт вмешиваться, увидев, что кто-то из людей творит зло, и говорить, как воспитатель в школе: «Не смей этого делать!» или прекращать это зло своей властью — получится, что кого-то Он лишил свободы воли, свободы выбирать свою веру и свои убеждения. Господь дал человеку заповеди о том, что есть добро и что — зло. Он может помочь человеку, дать ему силы в беде, поддержать. Но заставить, — пастор выделил голосом слово «заставить» и даже повторил, — заставить человека делать или не делать что-то — не может.