Теогония

Боги и люди по праву на тех негодуют, кто праздно
Жизнь проживает, подобно безжальному трутню, который,
Сам не трудяся, работой питается пчел хлопотливых.
Так полюби же дела свои вовремя делать и с рвеньем.
Будут ломиться тогда у тебя от запасов амбары.
Труд человеку стада добывает и всякий достаток,
Если трудиться ты любишь, то будешь гораздо милее
Вечным богам, как и людям: бездельники всякому мерзки.
Нет никакого позора в работе: позорно безделье,
Если ты трудишься - скоро богатым, на зависть ленивцам,
Станешь. А вслед за богатством идут добродетель с почетом.
Хочешь бывалое счастье вернуть, так уж лучше работай,
Сердцем к чужому добру перестань безрассудно тянуться
И, как советую я, о своем пропитанье подумай.

Землю теперь населяют железные люди. Не будет
Им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя,
И от несчастий. Заботы тяжелые боги дадут им.
[Все же ко всем этим бедам примешаны будут и блага.
Зевс поколенье людей говорящих погубит и это
После того, как на свет они станут рождаться седыми.]
Дети - с отцами, с детьми - их отцы сговориться не смогут.
Чуждыми станут товарищ товарищу, гостю - хозяин,
Больше не будет меж братьев любви, как бывало когда-то.
Старых родителей скоро совсем почитать перестанут;
Будут их яро и зло поносить нечестивые дети
Тяжкою бранью, не зная возмездья богов; не захочет
Больше никто доставлять пропитанья родителям старым.
Правду заменит кулак. Города подпадут разграбленью.
И не возбудит ни в ком уваженья ни клятвохранитель,
Ни справедливый, ни добрый. Скорей наглецу и злодею
Станет почет воздаваться. Где сила, там будет и право.
Стыд пропадет. Человеку хорошему люди худые
Лживыми станут вредить показаньями, ложно кляняся.
Следом за каждым из смертных бессчастных пойдет неотвязно
Зависть злорадная и злоязычная, с ликом ужасным.
Скорбно с широкодорожной земли на Олимп многоглавый,
Крепко плащом белоснежным закутав прекрасное тело,
К вечным богам вознесутся тогда, отлетевши от смертных,
Совесть и Стыд. Лишь одни жесточайшие, тяжкие беды
Людям останутся в жизни. От зла избавленья не будет.

Все на зем­ле и пев­цы про­ис­хо­дят, и лир­ни­ки-мужи.
Все же цари — от Кро­ни­да. Бла­жен чело­век, если Музы
Любят его: как при­я­тен из уст его лью­щий­ся голос!
Если неждан­ное горе вне­зап­но душой овла­де­ет,
Если кто сохнет, печа­лью тер­за­ясь, то сто­ит ему лишь

Пес­ню услы­шать слу­жи­те­ля Муз, пес­но­пев­ца, о слав­ных
Подви­гах древ­них людей, о бла­жен­ных богах олим­пий­ских,
И забы­ва­ет он тот­час о горе сво­ем; о забо­тах
Боль­ше не пом­нит: совсем он от дара богинь изме­нил­ся.
Радуй­тесь, доче­ри Зев­са, даруй­те пре­лест­ную пес­ню!

Ночь роди­ла еще Мора ужас­но­го с чер­ною Керой.
Смерть роди­ла она так­же, и Сон, и тол­пу Сно­ви­де­ний.
Мрач­ная Ночь, ни к кому из богов не всхо­див­ши на ложе,
Мома потом роди­ла и Печаль, источ­ник стра­да­ний,
И Гес­пе­рид, — золо­тые, пре­крас­ные ябло­ки холят
За оке­а­ном они на дере­вьях, пло­ды при­но­ся­щих.
Мойр роди­ла она так­же и Кер, бес­по­щад­но каз­ня­щих.
[Мой­ры — Кло­фо име­ну­ют­ся, Лахе­сис, Атро­пос. Людям
Опре­де­ля­ют они при рож­де­нье несча­стье и сча­стье.]

Тяж­ко кара­ют они и мужей и богов за про­ступ­ки,
И нико­гда не быва­ет, чтоб тяж­кий их гнев пре­кра­тил­ся
Рань­ше, чем пол­но­стью вся­кий винов­ный отпла­ту полу­чит.
Так­же еще Неме­си­ду, гро­зу для людей земно­род­ных,
Страш­ная Ночь роди­ла, а за нею — Обман, Сла­до­стра­стье,

Ста­рость, несу­щую беды, Эри­ду с могу­чей душою.
Гроз­ной Эри­дою Труд порож­ден уто­ми­тель­ный, так­же
Голод, Забве­нье и Скор­би, точа­щие сле­зы у смерт­ных,
Схват­ки жесто­кие, Бит­вы, Убий­ства, мужей Изби­е­нья,
Пол­ные ложью сло­ва, Сло­во­пре­нья, Судеб­ные Тяж­бы,

И Ослеп­ле­нье души с Без­за­ко­ньем, род­ные друг дру­гу,
И, наи­бо­лее горя несу­щий мужам земно­род­ным,
Орк, нака­зу­ю­щий тех, кто сол­жет доб­ро­воль­но при клят­ве.