Тимьян и Клевер

… но собеседник отыскался почти сразу. Любезный, отзывчивый – и, главное, сведущий во всех местных тонкостях и знающий каждого жителя лично… Единственным его недостатком была сутана.

– Как если бы кто-то пытался затащить мальчика примерно твоего возраста, роста и сложения в ручей…
– Кхм.
– Хорошо-хорошо – юношу, – хмыкнул фейри. – Дети так быстро взрослеют…

Ежели одно чудище рядом бежит, то другое близко не подойдёт,

– Мой батяня говаривал, что гости с утра – что похмелье, только элем их не зальёшь.

Как и подобает истинному колдуну фейри, Айвор был не только жесток, себялюбив и коварен, но и беспечен. И сказочно, ошеломляюще прекрасен – разумеется, если желал таковым быть…

– Вы… вы такая нео… необыкновенная, Бридин! – ляпнул Киллиан, в последний момент успев проглотить позорное «неодетая».

– Но чем, скажи, провинилась бедняжка Люси?
– Люси? – выгнул брови Киллиан.
– Возможно, Мэри, – осторожно предположил Айвор.
– Итак, Мэри?
– Или Абигейл. Что ты цепляешься к мелочам? – возмутился фейри.

– Ответь уже честно, что с тобой тогда случилось. Ты словно сам не свой, ни девиц, ни проигрышей… Даже не издеваешься надо мной, как обычно!
Тут Айвор расхохотался, до обидного звонко и весело.
– А надо? Могу начать прямо сейчас. Заглянем в «Дохлого кролика»? На партию-другую в покер? Заодно и девиц раздобудем.

– Айвор, у тебя совесть есть?
– Есть. Я просто не трачу её по пустякам, – довольно откликнулся компаньон.

– Какое же ты… дитя человеческое, – усмехнулся Айвор,

– Родились они примерно сто пятьдесят лет назад…
– Сто десять, – строго поправила Уэни, чинно сложив руки на коленях. – Всё же я ещё не настолько стара.
– Пусть сто десять, разницы-то? – беспечно пожал плечами Айвор.

– Сгинь, Флаэрти, – устало вдохнул фейри и склонился к новоявленной даме сердца: – Тебе показалось, солнышко, здесь никого нет, кроме парочки нудных призраков…
…А потом Киллиан вдруг обнаружил себя в порту, на пирсе, среди бушующих волн.
Ночью, в грозу, босиком и почти без одежды.
– Ненавижу фейри, – доверительно сообщил он низким тучам и яростному ветру.

Слово джентльмена, как бы ты ни торговалась и о чём бы ни просила, этот всё равно сделает по-своему.

– Из таких надёжных людей самые лучшие мужья получаются, хе-хе, вот таких я для своих дочек и хочу.
«Ничем не могу помочь», – огрызнулся про себя Киллиан,

… а проснулся уже утром, да с таким похмельем, что и врагу не пожелаешь. Словно выпил пинты три самого мерзкого эля в Дублине! И что же это, если не колдовство фейри?
«Пьянство?» – чуть не оговорился Киллиан, но успел вовремя прикусить язык.

Ресницы ее трепетали, словно крылышки мотыльков, а губы были слегка приоткрыты, подобно бутону розы — любой столичный поэт удавился бы на струне от собственной лиры, если б увидел.

Сколько веков ты прожил, а ни ума, ни гордости не нажил. Вот и правильно — что бы мы делали, умные и гордые?

Ты, любезный мой друг, слишком хорошего мнения о людях.

Никогда не говори правду, если не уверен, что её не обратят против тебя.