Обрыв. В двух томах

«Здесь есть один несчастный, изгнанный из родины… На нем тяготеет подозрение правительства Ему некуда приклонить голову, все от него отступились, одни по равнодушию, другие по боязни. Вы любите ближнего и не можете бояться доброго, чистого святого дела. У него нет ни гроша денег, ни платья, а на дворе осень».

«Жизнь гнездо – вон такое, как у ласточек, сидеть в нем и вылетать на корм? В этом и вся жизнь».

Прудон
«Собственность – это кража».
Вы не мальчик, а воруете чужие яблоки и верите, что это не воровство, потому что господин Прудон сказал».

«Мы знали, к чему дело идет, и если б не хотели этого – так не допустили бы их слушать соловья».

«Надо бы было этой Канигунде спросить у тех, кто уже пожил и знает, что значит страсти».

«Тебе – комедия, а мне трагедия!»

«Такие люди не видны в толпе, они редко бывают на первом плане. Острые и тонкие умы, с бойким словом, часто затмевают блеском такие личности, но эти личности большей частью бывают невидимыми вождями или регуляторами деятельности и вообще жизни целого круга, в который поставит их судьба».

«Держал сведущего специалиста, но не отдавался ему в опеку, требовал его советов, а распоряжался сам».

«Нет, не дурак, а слабый, любящий до слепоты. И вот - его семейное счастье!
А чем он несчастлив, поищите ему другую такую жену. Если не посмотреть за ним, он мимо рта ложку пронесет. Он одет, обут, ест вкусно, спит спокойно, знает свою латынь: чего ему еще больше? И будет с него! А любовь не про таких».

«Гордый и независимый характер – рабов любит! А все твердит о свободе, о равенстве».

«Я только, как полицмейстер, смотрю, чтоб снаружи все шло своим порядком, а в дома не вхожу, пока не позовут».

« - Старый век проходит. Нельзя ему длиться два века. Нужно же и новому прийти!

• Да все ли хорошо в твоем новом веке?»

«Для него наступила пора выжидания и осторожности: там, где не увлекала его фантазия, он терпеливо шел за веком.
Его занимал общий ход науки, но он выжидал результатов, не делая гигантских шагов не спеша креститься в новую веру, предлагающую всевозможные умозрения и часто невозможные опыты».

«Своего дела, которого, собственно, и не было, не делал, но зато совался поминутно в чужие дела».

«Мы молоды, - лучше понимаем, много учились, все знаем, все читаем. Как бы она не ошиблась… Не все в книгах написано».

"Хватаются за какую-нибудь невозможную идею, преследуют ее иногда искренно; вообразят себя пророками и апостольствуют в кружках слабых голов, по трактирам. Это легче чем работать.
Прорвутся что-нибудь дерзко про власть, их переводят, пересылают с места на место. Они всем в тягость, везде надоели".

"Благоразумие, тишина, чужое благосостояние показались грехом и пороком, порядок противен, люди нелепы... И давай тревожить покой смиренных людей".

"Праздные повесы, которым противен труд и всякий порядок".

"С одной стороны, фантазия обольщает, возводит все в идеал: людей, природу, всю жизнь, все явления, а с другой - холодный анализ разрушает все - и не дает забывать жить: откуда вечное недовольство, холод".

"Праздный, не определившийся, ни на чем не остановившийся человек. Бродит, не примеряется с судьбой, ничего не делает, ничем и никем не доволен".