Обрыв. В двух томах

«Острота фальшива, принарядится красным словцом, смехом, ползет, как змей, в уши, норовит подкрасться к уму и помрачить его, а когда ум помрачен, так и сердце не в порядке. Глаза смотрят, да не видят или видят не то»

"Не вноси искусства в жизнь, - шептал ему кто-то, - а жизнь в искусство!.. Береги его, береги силы!"

Не оправдывай преступления: нож – всё нож.

Ей стало будто покойнее. Она сбросила часть тяжести, как моряки в бурю бросают часть груза, чтоб облегчить корабль. Но самый тяжёлый груз был на дне души, и ладья её сидела в воде глубоко, черпала бортами и могла, при новом ожидаемом шквале, черпнуть и не встать больше.

В большинстве нет даже и почина нравственного развития, не исключая иногда и высокоразвитые умы, а есть насколько захваченных, как будто на дорогу в обрез денег - правил (а не принципов) и внешних приличий для руководства, - таких правил, за несоблюдение которых выводят вон или запирают куда-нибудь.

- Что же ты, красотой блистаешь?..

• Блистаю спокойствием и наслаждаюсь этим...

Какие виды кругом - каждое окно в доме было рамой своей особенной картины!

... я ненавижу кокетство и не понимаю, как не скучно привлекать эти поклонения, когда не намерена и не можешь отвечать на вызванное чувство?..

... приходят, да не те, кого ждёшь.

Погибай же ты, жалкая самка, тут, на дне обрыва, как тот бедный самоубийца! Вот тебе мое прощание!..

Ведь у нас часто за ум, особенно у женщин, считают одну только, донельзя изощрённую низшую его степень - хитрость..

Она отошла к окну и в досаде начала ощипывать листья и цветы в горшках. И у ней лицо стало как маска, и глаза перестали искриться, а сделались прозрачны, бесцветны - "как у Веры тогда... - думал он. - Да, да, да - вот он, этот взгляд, один и тот же у всех женщин, когда они лгут, обманывают, таятся... Русалки!"

Через две минуты она кончила, потом крепко прижалась щекой к его груди, около самого сердца, и откусила нитку.

... он связан и той крепкой связью, от которой только человеку и бывает хорошо — как ни от чего не бывает, и от неё же бывает иногда больно, как ни от чего, когда судьба неласково дотронется до такой связи.

...старческое тщеславие иметь вид шалуна.

В карты играл он без ошибки и имел репутацию приятного игрока, потому что был снисходителен к ошибкам других, никогда не сердился, а глядел на ошибку с таким же приличием, как на отличный ход.

«Сохраню эти листки затем разве, чтобы когда-нибудь вспоминать, чему я был свидетелем, как жили другие, как жил я сам, что чувствовал, ощущал, что перенес.
И после моей смерти другой найдет мои бумаги».

«Но ведь не отстанут после будут ждать, спрашивать: скоро ли, когда?
Обещание не век будет обещанием».

«Он (Марк Волохов) манил вперед, образом какого-то громадного будущего, громадной свободы – и это будущее видел чуть не завтра, звал ее (Веру) вкусить хоть часть этой жизни, сбросить с себя старое и поверить если не ему, то опыту».

«Это попытки гордых умов уйти в сторону от истины», вот как эти дорожки бегут в сторону от большой дороги и опять сливаются с ней же.
Все эти попытки служат истине, очищают ее как огнем, что это неизбежная борьба, без которой победа и царство истины не было бы прочно».