Русская готика

Нет, ну я согласна, что сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Но перехваливать себя тоже бывает опасно. Вот кто писал аннотацию к этой книге? Этот человек на полном серьёзе считает, что Михаил Боков – это Кормак Маккарти и Уильям Фолкнер в одном флаконе? Ну прям на 100% серьёзно? Т.е. даже не просто Кормак Маккарти или Уильям Фолкнер, а вот оба они сошлись в одном Михаиле Бокове? Я бы на месте Михаила Бокова, наверное, лопнула бы от такой избыточной гениальности.

В обсчем. Очень талантливый Михаил Боков написал книгу рассказов про 90-е (о чём, кстати, было бы неплохо сообщить в аннотации, потому что это куда ближе к делу, чем сравнения с Кормаком Маккарти). Среди этих рассказов есть абсолютно шедевральные юмористические абсурдистские литературные звёзды (Михаил Боков, правда, очень талантливый). В них страшно и гомерически смешно одновременно. А есть просто грязные – про зэков, воров и проституток, про то, что не мы такие, а жизнь такая, и вокруг ничего, кроме грязи и мразей, нет.

Ну, во-первых, это неправда. И в 90-е правдой не было. Это никогда не было правдой. Но соглашусь, что ради художественного замысла мы можем сделать это допущение – все мрази. Только вот даже это допущение смотрелось бы куда ближе к заявленному литературному уровню американской классики, куда глубже и осмысленнее, претендовало бы на трагедию в масштабе культурного феномена, если бы это был полноценный роман – если бы судьбы людей были растянуты во времени, определялись бы причинами и следствиями, а не были бы выхвачены прожектором в минуту весьма сомнительной «славы». Слишком мимолётна эта трагедия, не хватает ей глубины, чтобы подняться из грязи в культурный феномен – который и творили Кормак Маккарти и Уильям Фолкнер, если уж на то пошло.

Мне чертовски жаль, что в этой «готике» совсем нет чертовщины – мистики, магического реализма. Мне кажется, она бы тогда заиграть куда сильнее. Но на всё, конечно, воля автора. Поэтому, если вам хочется почитать короткие рассказы про грязь в российской глубинке в 90-е – вам сюда. Если вам хочется верить, что «русская готика», чем бы она ни была, это нечто большее, чем убитый судьбой, своими слабостями и своими же соседями наркоман, то лучше проходите мимо.

Представьте себе наличник. Деревянный. Какой-то красновато-оранжевый, зубчатый, с треугольником, напоминающим фронтон крыши. А теперь представьте хрущёвку. Серую, блочную, чьи окна будто нацарапаны наивно стыбренным с отцовского письменного стола карандашом (ух, как я люблю вспоминать свои старые тексты). Представили? Соедините. Представьте таковой зубчато-красноватый наличник на окне хрущёвки. Вот. Перед вами сборник рассказов Михаила Бокова «Русская готика».

---

Весьма опрометчиво и глупо, конечно, сравнивать в аннотации Бокова с Фолкнером и проч. Но это никак не умаляет прелесть текстов. Эта книга из разряда тех, что читаешь, чтобы «отрезветь». Посмотреть на чернь действительности. И попытаться оный преодолеть. Где-то через смех. Где-то через принятие. Это рассказы из окон разных кухонь. И каждое оное окно увенчано тем самым зубчатым наличником. На разных домах по одному такому. И всё это очень похоже и различно одномоментно.

Кто-то ржёт, рассказывая про историю с вином. Кто-то плачет, вспоминая боксёров, людей, измученных наркотой цыганского барона. Кто-то вспоминает студенчество и школу. Ac/dc и весь этот джаз. И все эти вспоминающие невероятно схожи друг с другом. Ведь связаны автором.

---

Нет, это мои мысли и сравнения. Интерпретации и прочие фантазии.
Важно вот что.
Это сборник потрясающих рассказов. Смешных, крикливых и больных. Реальных. И оттого ещё более болезненных.

Боков хорошо пишет. Ритм, какая-то лёгкая грязь, вбирающая в себя пафос нечастых ярких описаний. Не Буковски, не Берроуз, но что-то близкое к ним по духу. Не подражание, как у некоторых солистов-графоманов посредственных групп. Извините. Не в ту степь попёр. У нас Боков. А не прочие.

---

Представьте себе наличник. Деревянный. Какой-то красновато-оранжевый, зубчатый, с треугольником, напоминающим фронтон крыши. Представьте, что такие наличники есть на окнах некоторых кухонь, некоторых панельных домов. Таких разных и одинаковых одновременно. Наличники там, где истории. Там, где жизни.