Цитаты из книги Kdo chytá v žitě

— Почему ты не спишь, разреши узнать? Тебе не холодно? — Нет, мне тепло. Просто не спится. — Фиби, ты, по-моему, курила? Говори правду, милая моя! — Что? — спрашивает Фиби. — Ты слышишь, что я спросила? — Да, я на минутку закурила. Один-единственный разок затянулась. А потом выбросила в окошко. (говорит маленькая сестра, прикрывая брата)

Но хотите знать, до чего я сумасшедший? Только мы обнялись покрепче, я ей вдруг говорю, что я её люблю и всё такое. Конечно, это было враньё, но соль в том, что я сам в ту минуту был уверен в этом. Нет, я ненормальный! Клянусь богом, я сумасшедший! — Ах, милый, я тебя тоже люблю! — говорит она и тут же одним духом добавляет: — Только обещай, что ты отпустишь волосы. Теперь ёжики выходят из моды, а у тебя такие чудные волосики! "Волосики" — лопнуть можно!

Мы немножко целовались по дороге в театр, в такси. Сначала он не хотела, потому что боялась размазать губную помаду, но я вёл себя как настоящий соблазнитель, и ей ничего другого не оставалось.

Смешно, что, как только я её увидел, мне захотелось на ней жениться. Нет, всё-таки я ненормальный. Она мне даже не очень нравилась, а тут я вдруг почувствовал, что я влюблён и готов на ней жениться. Ей-богу, я ненормальный, сам знаю!

А моей сестрёнке Фиби понравилось только, когда Гамлет гладит собаку по голове.

Он старался идти точно по прямой, мальчишки любят так ходить.

И перчатки держал бы в руках, а сам чувствовал бы — надо ему дать по морде, разбить ему морду, и всё. А храбрости у меня не хватило бы. Я бы стоял и делал злое лицо.

Вспомнил — и уже не смог выкинуть её из головы.

Вообще я в сексуальных делах плохо разбираюсь. Никогда не знаешь, что к чему. Я сам себе придумываю правила поведения и тут же их нарушаю. В прошлом году я поставил себе правило, что не буду возиться с девчонками, от которых меня мутит. И сам же нарушил это правило — в ту же неделю, даже в тот же вечер, по правде говоря. Целый вечер целовался с ужасной кривлякой — звали её Анна Луиза Шерман. Нет, не понимаю я толком про всякий секс. Честное слово, не понимаю.

Стеречь ребят над пропастью во ржи

А я надел пижаму, халат и свою дикую охотничью шапку и сел писать сочинение.

The more expensive a school is, the the more crooks it has.

Странная штука. И вы лучше тоже никому ничего не рассказывайте. А то расскажете про всех — и вам без них станет скучно. Читать далее

Я вдруг стал такой счастливый, оттого что Фиби кружилась на карусели. Чуть не ревел от счастья, если уж говорить всю правду. Сам не понимаю почему. До того она была милая, до того весело кружилась в своем синем пальтишке. Жалко, что вы ее не видели, ей-богу!

Знаете, что она тут сделала, — я чуть не сдох! Залезла ко мне в карман, вытащила красную охотничью шапку и нахлобучила мне на голову. — А ты разве не наденешь? — спрашиваю. — Сначала ты ее поноси! — говорит. — Ладно. Ну, беги, а то пропустишь круг. И лошадь твою займут.

— Слушай-ка! — говорю. — А твой отец тебя психоанализировал? — Меня? А почему ты спрашиваешь? — Просто так. Психоанализировал или нет? — Как сказать. Не совсем. Просто он помог мне приспособиться к жизни, но глубокий анализ не понадобился. А почему ты спрашиваешь? — Просто так. Интересно.

А мальчишка был мировой.

В жизни не видел таких раздражительных типов. Что ему ни скажешь, на все обижается.

В общем, он бы тебе подарил этот галстук, понятно? А другие — никогда.

Мне стало неприятно. Зачем он так говорил — будто я уже умер? Ужасно неприятно.