Цитаты из книги Kdo chytá v žitě

– Да-да. А теперь иди спать. Где ты? Кто с тобой?
– Никого. Я, моя персона и я сам.

Я не знал, надо ли переодеваться ради проститутки, но так хоть дело нашлось, а то я нервничал.

Это мой большой недостаток – мне плевать, когда у меня что-нибудь пропадает.

Человек он был утонченный, но пил как лошадь.

И вдруг просто так, без всякой причины, мне захотелось соскочить с умывальника и сделать дураку Стрэдлейтеру двойной нельсон. Сейчас объясню – это такой прием в борьбе, хватаешь противника за шею и ломаешь насмерть, если надо.

Когда едешь ночью в вагоне, можно без особого отвращения читать даже идиотские рассказы в журналах.

Честно говоря, я священников просто терпеть не могу. В школах, где я учился, все священники как только начнут проповедовать, у них голоса становятся масленые, противные. Ох, ненавижу! Не понимаю, какого черта они не могут разговаривать нормальными голосами. До того кривляются, слушать невозможно.

Попробовал было стереть, но на этот раз слова были нацарапаны ножом или еще чем-то острым. Никак не стереть. Да и бесполезно. Будь у человека хоть миллион лет в распоряжении, все равно ему не стереть всю похабщину со всех стен на свете. Невозможное дело.

Он меня даже не слушал. Он никогда не слушал, что ему говорили.

Наверно, я бы раньше сообразил, что она дура, если бы мы столько не целовались.

Даже сквозь душевую был слышен его противный храп. У него был гайморит, и он не мог во сне дышать как следует. Все у него было: и гайморит, и прыщи, и гнилые зубы – изо рта пахнет, ногти ломаются. Даже как-то жаль его, дурака.

– А может быть, ты ему нравишься. Нельзя человеку за это мазать свитер чернилами.

Никогда в жизни я не видел столько кровищи! Весь рот у меня был в крови, и подбородок, даже вся пижама и халат. Мне и страшно было, и интересно. Вид у меня от этой крови был какой-то прожженный. Я и дрался-то всего раза два в жизни, и оба раза неудачно. Из меня драчун плохой. Я вообще пацифист, если уж говорить всю правду.

Неприятно быть трусом. Возможно, что я не совсем трус.

Знаете, иногда она – дура, а танцует как бог. А бывает, что умная девчонка либо сама норовит тебя вести, либо так плохо танцует, что только и остается сидеть с ней за столиком и напиваться.

Я себе представил, как они сидят в каком-нибудь баре в своих пижонских клетчатых жилетках и критикуют спектакли, и книги, и женщин, а голоса у них такие усталые, снобистские. Сдохнуть можно от этих типов.

Но понимаешь, в чем беда? Не могу я испытать настоящее возбуждение – понимаешь, настоящее, – если девушка мне не нравится. Понимаешь, она должна мне нравиться. А если не нравится, так я ее и не хочу, понимаешь? Господи, вся моя личная жизнь из-за этого идет псу под хвост. Дерьмо, а не жизнь!

Понимаете, я вдруг подумал – должно быть, я зря вообразил, что он хотел ко мне пристать. Должно быть, он просто хотел меня погладить по голове, может, он любит гладить ребят по голове, когда они спят. Разве можно сказать наверняка?