The Every

При советской власти люди мечтали, чтобы у них было больше двух сортов хлеба. А теперь у нас есть выбор, но он нас подавляет.

Кто-то объявил, что это просто “дарвиновское порно”, и такую оценку встретили более чем одобрительно, так как добавление “порно” к любому слову означало, что это ужасное явление больше нельзя наблюдать, фотографировать, снимать на видео и вообще обсуждать.

- Как лучше всего реализовывать свою свободу?

• Нужна настойчивость. Нужно отказаться от привычного. Сломать сложившиеся схемы. Бросить рациональный вызов иррациональным правилам, быть готовым на одиночество, социальную изоляцию. Нужно сопротивляться дурной власти. Не пасовать перед авторитетами. Нужно отвергать ограничения. Нужно самому выбирать, в чем участвовать, а от чего отказаться.

Для нее умные колонки служили наиболее убедительным доказательством того, что человек готов стерпеть любое вмешательство в свою жизнь, если это избавляет его от необходимости вставать с дивана.

зачем нам столько всего?

- Путин и Си Цзиньпин у власти уже сколько лет? Сто?
— Оба — харизматики с востребованными в своих странах идеями.

Дайте людям новое слово, и они решат, что у них есть новый факт.

"Я наконец смогла расслабиться! Вот даже сейчас — смотри, какая я расслабленная!"
Все ее тело выражало тревогу и напряжение

выбор – это один из основных факторов стресса для последних трех или четырех поколений. Для миллениалов, поколений Y и Z это не просто синдром упущенной выгоды, это паралич, вызванный неограниченными возможностями.

финансовые стимулы мощнее, чем общественное порицание

красота - это самая субъективная вещь на свете

хорошо, когда неправильного выбора просто нет

если ты что-то делаешь, есть риск сделать это неправильно

Цифровые компании радикальным способом выводят новый биологический вид. За несколько десятилетий они превратили гордое и непокорное животное – человека – в бесправную точку на экране.

Мы ничего не ищем.
Мы ничего не изобретаем.
Мы ничего не прощаем.
Вид, который сидит в своей замкнутой сфере, где особи глядят только друг на друга, не может выжить. Мы заняты постоянным осуждением друг друга, поэтому мы — вымирающий вид.

— Должен же быть какой-то предел абсурда.

Уэс взглянул на нее.

— Предел абсурда? — переспросил он, взял Урагана за морду и посмотрел ему в глаза. — Она думает, что у абсурда есть предел. Как интересно.