Лагерь обреченных

Даже в идеологическом отделе областного комитета партии им не смогли внятно объяснить, чем же именно во время войны занимался Андропов. Учил партизан поезда под откос пускать? Так финские войска в Карелии далеко не продвинулись, ни одной железной дороги не захватили. Финны вообще всю войну простояли в глухой обороне, и как партизанить против них, совершенно непонятно.

Высадка десанта на Малую Землю – это скромная тактическая операция, не примечательная ничем, кроме участия в ней полковника Брежнева.

Ни одна женщина на свете, отправляясь домой к мужчине с целью весело и раскованно провести время, ночную рубашку с собой не понесет. Ночнушка – это символ семейного быта.

Местные обычаи, черт бы их побрал! «Женатым можешь ты не быть, картошку же копать обязан!»

– Боже упаси! Я не страдаю от болезненной ревности. Жизненный опыт учит, что если женщина решила изменить, то мужчина об этом узнает, только если она сама захочет. Или если подруги настучат. Или любовник обидится.

– Если кто-то по поселку будет во время уборочной кампании ходить «руки в брюки – хрен в карман», я думаю, ты знаешь, как надо поступить.

Не дело это – инспектору уголовного розыска разбором драк заниматься! Для этого целая служба участковых инспекторов милиции есть.

Всем присутствующим было понятно, что Вечный огонь Мирошниченко зажигает в честь самого себя, дабы увековечить память о себе, а не о неких безымянных воинах, павших на полях сражений с гитлеровской Германией.

Спецпереселенцами называли советских граждан немецкой национальности, до войны проживавших на Украине и в Поволжье. С началом боевых действий с нацистской Германией всех немцев интернировали из западных районов СССР в Сибирь и Казахстан.

На любом крупном строительстве в сталинские времена авторитетные зэки своих врагов живьем замуровывали.

При слове «активисты» я невольно поморщился. Ничего хорошего за свою жизнь я от активистов не видел. Проблем они создают много, а толку от них – никакого. Суета одна, показуха, шум, понты!

Помяните мое слово, нас погубят не внешние враги, а бюрократы с инструкциями и наставлениями. Шагу нельзя без бумажки ступить. Будь моя воля, я сейчас бы всю эту кодлу, что мне с умным видом указания давала, согнал бы в один автозак, отвез к Волчьему логу и собственноручно из пулемета расстрелял. Всех бы перебил, никого не оставил – и ничегошеньки бы в стране советской не поменялось!

От блеска золота не один человек с ума сходил. Десятки, сотни…

– Синусоида – забавная фигура. Она как наша жизнь: то ты весь в белом, то весь в дерьме.

– Ты напоследок хоть всякую нечисть не вспоминай!
– Плевал я на нечисть! Нечисть – это условности. Я – атеист. Я – враг условностей.

– Зачем тебе моя ложка? – беззубо усмехнулся старик. – Что ты кушать ей будешь, баланду лагерную? А впрочем… забирай! Мне на том свете Сатана новую выдаст!

Сейчас я вам скажу убийственную вещь: она в четырнадцать лет хотела стать матерью, она ляльку хотела, не игрушечную, а настоящую. Она хотела стать женщиной – ходить в женскую консультацию, обсуждать с молодыми мамашами, где достать ползунки, чем лечить ветрянку. Так за что Анатолия Сергеевича гнать с работы? Поверьте мне, он ей юбку не задирал, скорее, это она ему штаны расстегивала.

... если ни учеба, ни книжки девочку не интересуют, то она в четырнадцать лет превращается в молодую женщину, для которой первый половой акт – это вопрос времени и места.