Тёмная башня ужасов

Я глубоко убеждена, что самый восхитительный и навороченный whodunit не нуждается в том, чтобы написать о нем что-либо, кроме «я угадал убийцу до того, как автор раскрыл карты» — ну или, соответственно, «не угадал». Странно было бы разбирать такой детектив с точки зрения его литературных достоинств: когда ставка сделана на логику, интерактивность, прести-простигосподи-дижитацию, заводить шарманку о языке-характерах-конфликте и роли пейзажа — помимо прочего, не очень-то справедливо по отношению к автору. Но автор со мной обошёлся тоже не лучшим образом, поэтому я все-таки скажу пару слов кроме того, что убийцу не угадала как головоломка «Burning Court» прекрасен.

Во-первых, у меня есть дела. Я занятой человек. Серьёзно. Серьёзно, Джон Диксон Карр! I mean it. Будь автор еще с нами, наверняка устыдился бы этой картины: читательница жертвует обедом в пользу его романа — и не потому, конечно, что потеряла аппетит, дойдя до страниц, повествующих о мышьяке и прочих нямках. Или вот, еще хуже: читательница шествует к своему логовищу по неосвещенным переулкам, сомнамбулически вперившись в ридер. Она ведь могла упасть и поранить ножку, ну! :(

Во-вторых, так нечестно. Все знают о моих плебейских вкусах и guilty pleasures. Стала бы я читать детектив, в котором степенные джентльмены распутывают какой-нибудь степенный homicide без намека на макабр — ага, щаз. Другое дело, когда в наличии жена-нежить, ходжение сквозь стены, труп-беглец, ведьминские цацки, лунатики, шабаши и пенсильванские немцы! Беспроигрышный вариант.

«Джон Диксон Карр считается самым крупным специалистом в истории детектива по убийствам в закрытой комнате», — распинается википедия. В «Burning Court» (есть и перевод — аккуратно, в одной из рецензий спойлер) запертых комнат, так или иначе относящихся к убийству, три. Три. Пойду поем наконец-то.

Англо-американский автор Джон Диксон Карр считается одним из ведущих представителей «Золотого века британского детектива». За свою жизнь он написал довольно много произведений криминального жанра, среди которых (по крайней мере, из известных мне) нет, пожалуй, и двух похожих друг на друга. Вышедший в 1937 году роман «Сжигающий суд» по праву должен быть отнесён к мистическим детективам. Всё началось с того, что сотрудник издательской кампании по имени Эдвард Стивенс получил для ознакомления рукопись некоего автора, посвящённую знаменитым отравительницам прошлого, и, открыв её, обнаружил в самом начале фотографию... собственной жены, хотя и сделанную явно за много лет до её рождения. В тот же вечер к нему заявился сосед — владелец богатой усадьбы, недавно похоронивший своего дядю. Как оказалось, появились веские основания полагать, что эта смерть не была естественной. В частности, непосредственно перед этим прислуга видела в комнате умершего некую таинственную женщину, облачённую в старинное одеяние, которая подала ему чашу (как оказалось в дальнейшем, содержавшую яд) и после этого... прошла сквозь стену, воспользовавшись дверью, наглухо замурованной примерно 200 лет назад! Племянник покойного (вместе с главным героем и ещё двумя мужчинами) решил произвести эксгумацию, при этом соответствующий гроб оказался пустым, хотя не было никаких признаков того, что семейный склеп после похорон вскрывали... И в таком духе всё продолжается довольно долго, запутывая ситуацию до предела. Но потом к расследованию (заведшему в тупик всех персонажей, включая сотрудника полиции) подключился автор рукописи, оказавшийся весьма незаурядным человеком. Он блестяще справился со своей ролью, дав всему происшедшему вполне материалистическое и остроумное (хотя вместе с тем, откровенно натянутое и перекрученное) объяснение. Но буквально за три страницы до конца всё внезапно перевернулось с ног на голову, повергая читателя в полное недоумение. В общем, эпилог, вместо того чтобы всё расставить по своим местам, лишь окончательно запутал дело... Что можно сказать по этому поводу? — Я не особо увлекаюсь разными паранормальными вещами, хотя абсолютной аллергии к ним не испытываю и, в частности, признаю за мистикой в литературе право на существование. Но дело в том, что в данном случае таковая выглядит просто лишней, поскольку, отвергая рационалистический подход, при этом фактически не даёт сколько-нибудь приемлемого иного объяснения. В качестве краткого итога. — Данное произведение явно рассчитано на любителя, которым я себя признать определённо не могу...