힐 하우스의 유령

Дурные привидения вытесняют хороших.

Мы слепо доверяем чувству равновесия и разуму, и я вижу, как мозг может вопреки очевидности отчаянно бороться за сохранение привычной картины.

Не надо все время боятся. Мы не знаем откуда берется наша храбрость.

Хилл-хаус, недремлющий, безумный, по-прежнему стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, полы не гнулись, двери не хлопали; на лестницах и в галереях Хилл-хауса лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.

– Страх, – начал доктор, – есть отказ от логики, добровольный отказ от разумных шаблонов. Мы либо сдаёмся ему, либо боремся с ним; компромисс тут невозможен. <…>
– Думаю, мы все боимся себя, – медленно произнёс доктор.
– Нет, – ответил Люк. – Мы боимся увидеть себя явственно и без маски.

Когда мне не страшно, я отчетливо вижу разумную, прекрасную в своей нестрашности сторону мира: столы, стулья и окна, с которыми ровным счетом ничего не происходит, я вижу их как сложный узор ковра, стабильный и неизменный. Однако когда мне страшно, я существую вне всякой связи с этими вещами. Наверное, дело в том, что вещи не боятся.

...А кого-то время не лечит,
А кому-то - прижаться б к кому-то.
Кто-то скажет: за утром-вечер,
Кто-то скажет: за ночью - утро.

- Страх, - начал доктор, - есть отказ от логики, добровольный отказ от разумных шаблонов. Мы либо сдаемся ему, либо боремся с ним; компромисс тут невозможен.

Я хочу заботы и нежности, а вместо этого веду с эгоистом дурацкий бессмысленный разговор.

Удел рода человеческого - вечное проклятие.

Люди любят отвечать на вопросы о себе.

Жестокий старец! – воскликнул Люк. – Приносите меня в жертву ради чашки кофе. Не удивляйтесь же, предупреждаю я со всей мрачностью, не удивляйтесь же, если ваш Люк не вернётся живым из боя. Возможно, миссис Дадли ещё не успела перекусить, и она вполне способна приготовить филе из Люка по-домашнему или в сыре и сухарях, в зависимости от настроения. Так что если я не вернусь, - и он потряс пальцем у доктора под носом, - советую повнимательнее разглядеть, что вам подадут на ланч.

«Я исследую тайные тропки сердца», – вполне серьезно подумала Элинор и тут же удивилась, что бы это могло значить и с чего ей пришла в голову такая мысль.

Что я ни говорю, ты все так вывернешь, чтобы звучало глупо, – сказала Элинор

Когда человек зол, или смеется, или напуган, или ревнует, он совершает поступки, невозможные в другое время

А я, когда увидела этот домище снаружи, только об одном могла думать: вот бы здорово было стоять здесь и смотреть, как он горит.

«Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума [...].»