Учительница кивает Алине и улыбается своим небольшим, пухлым, кошачьим лицом. И вдруг Алина произносит:

— Наталья Родионовна, пожалуйста, научите меня правильно какать.

Литература и есть вино.

Не стоит ловить рыбок в своём аквариуме.

Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле.

В наше виртуальное время народ питается слухами.

Как говорил великий Фишер, в любой позиции есть всего лишь один правильный ход.

Значит, Париж. Ресторан. Официант подходит к девушке: “Мадам, что желаете?” – “Я бы хотела то, что ест вон тот мужчина”. – “Мадам, это невозможно”. – “Почему?” – “Он не отдаст”.

Великий Ласкер сказал: угроза сильного хода часто важнее самого этого хода.

— В таком случае что есть наша биография? — сумрачно произнесла Виктория, обращаясь к панораме залитой неярким солнцем Москвы. — Череда вынужденных событий, обидных паллиативов, зигзагов в тёмном лабиринте экзистенциальной беспомощности? Или просто шизофрения?

Она с детства поняла, что у пальцев человеческих ног есть, как и у лиц, своё выражение. У пальцев рук – нет, а у ног – есть! Поэтому все и прячут эти пальцы в носки.

— Господи, Создатель мой! Внял ты молитве нашей... — чудовищно дрожащим голосом сказал он, сложив руки. — Спасена чудовищная Россия.

И это делает каждая женщина? Ежемесячно? Каменный век... — подумал он. — И какого чёрта у них этого нет в продаже?! Вот почему, а?! Ведь запускают космические корабли! Загадочная страна...

«Очень приятно.
Невероятно приятно.
Нечеловечески приятно»

Он не заметил, как они оказались на Воробьевых горах: воздвиглись свежие массивы майских лип, зашелестел легкомысленный бред тёплого ветра, асфальтовые реки понесли стайки яркой и громкой молодёжи на скейтбордах. С небесной лазури беззвучно сдирался шёлк высоких московских облаков.

…учительница поворачивается к Алине и произносит своим спокойным, уверенным, слегка кошачьим голосом:
– Учи латынь, но не просто так, а собирай гербарий или бабочек и записывай их латинские названия, чтобы привыкнуть к этому великому языку. Не забывай, что он хоть и мёртвый, но раньше на нём говорила вся Европа.

Алина слушает её умную речь, как и всегда, не только с интересом, но и с удовольствием, потому что учительница переехала в Евпаторию из Ленинграда и говорит правильно, без южного акцента, совсем как дикторы в телевизоре или известные советские актёры.

Она словно шла себе навстречу.