Киммерийское лето

Право, автор, мой дорогой автор, так ведь нельзя! Совсем нельзя, Юрий Григорьевич! Я скромно, про себя, мысленно допишу финал, а вы мне простите эту шалость, хорошо? Я закрою глаза, отсчитаю полет «Юности» до Ленинграда и увижу, как Диму встречает звонок Ники! Я совершу немыслимый кульбит во времени и узнаю, что она поступила! Да, вот так, с первого раза! Всем несчастьям назло, взяла да и вошла в пятерку! Я вот смахну эту странную надрывную слезу и представлю как девчушка – легкая женственная грациозная Никион с древнеегипетской прической, открывает дверь мегарона на Таврической. Я попробую, а вы простите… Ну, пожалуйста! Я сейчас совсем не вытерплю открытого финала. Я сейчас, как, пожалуй, еще никогда прежде, хочу счастья.

Вы ведь не знаете, а я каждое лето сомневалась, не скрасить ли дни другим, «Киммерийским», а решилась только этим. По личным меркам – особенным. Вы ведь не знаете, а оно в ценный момент жизни было рядом, на расстоянии вытянутой руки – и в холодном Петербурге, на крыле самолета, и дома, в тепле, у мамы. И потому сейчас открытый финал как оборванный вдох. Да, конечно, я знаю, что жизнь так часто не терпит счастливых концов, но как не ждать его здесь?
И как было не полюбить Нику Ратманову? Веронику, Нику Самофракийскую, Никион. Ведь все в ней верно, выпукло и больно от начала и до конца. Есть мир огромный и прекрасный, с оранжевым небом, под которым оранжевые мамы оранжево поют, прилизанный и вроде честный. Есть мама и папа, красивый дом и достаток – ну как не поверить такому? И даже в таком прекрасном мире разве ты, я – мы все в шестнадцать не пытались нащупать правду? Скажите «нет» и я не поверю. Я смотрю на Нику и вспоминаю собственный бунт, это обостренное чувство несправедливости, эту жажду докопаться до истины. Кто не пережил стычек с родителями? С ходулей взращиваемого самосознания так легко упасть, так легко ошибиться, когда мир слишком резко меняется вокруг, а родной человек оказался вдруг и не друг и не враг…
И разве можно не сочувствовать Игнатьеву? Диме, Дмитрию Павловичу, «академику и ученому»? Вот перестукивают колеса и за толстым стеклом, конечно, не слышно дроби ее кулачка. А он не поднимет головы. И будет думать, наверняка, что все потеряно, что не вернуть, но… Дима, Дима! Увези ты ее тогда из Свердловска в Ленинград, стало бы легче? Ну, конечно, нет. Разве можно увести от проблем? От разочарования. Ведь они не бедствие, не ураган и не наводнение. Они в голове. Не реши их сейчас, острым концом ударят после. Они и ударили, но сейчас я верю, просто знаю, что все образуется, слышишь? Пока Ника считает часы до звонка, еще не все потеряно!
Одного не приму и никогда не прощу – слепого эгоизма, немыслимых жертв ради благосостояния. И детских слез. Хорошей же матерью была Елена Львовна, выбрав между красивым будущим и ребенком! Здесь можно громко кричать о том, что я еще не так высоко летаю, чтобы судить ее, но не нужны мне ничьи доводы, годы опыта личного или заочного, чтобы понять, что в моральном плане она упала ниже некуда, когда вычеркнула Славика из своей жизни. О, как она гордилась своим умением быть идеальной и на работе, и в семье! Примерная мать, так и не сумевшая стать близким человеком своим дочерям! Не судите? Бога ради, в ее финальном поступке я вижу не меньше показного, чем во всей ее жизни.
И хорошим ли отцом был Иван Афанасьевич? Оставим в стороне случившееся со Славиком. Да, измену простить невозможно. Но был ли он сам верен жене? Отнюдь нет. Как и не стал настоящим отцом и мужем после. После жертвы. Ведь так здорово «страдать», замалчивая за столом больную тему, создавая облик примерного родителя, а в бурю обнажившейся правды увиливать, засиживаться в барах допоздна…
Отличные родители, прикрывшие горькую прогнившую начинку ярким фантиком с надписью «идеальная семья». И как в этой ситуации не сойти с ума от осознания правды? Как пережить вот это развенчание образов? И Нику, бедную мою Никион, можно понять всецело. До любви ли, до веры, когда привычный мир разрушается на корню? А ведь удержать все было так просто – достаточно не отводить глаз, не умалчивать и не врать.
Но я верю. Вы же помните? И вряд ли скоро смогу отпустить этот мир бесконечного киммерийского лета, на страницах которого переливается и шумит Первопрестольная, где Ленинград, мой недавний, но такой любимый Питер красуется каждой улочкой, каждым мостом, и ты с удивлением понимаешь, что знаешь, знаешь прекрасно, где стоял институт Димки и по какой улице торопилась на свидание Ника! И я вряд ли забуду этих замечательных ребят. Андрея Болховитинова, так здорово, так верно рассуждающего о будущем, об искусстве, о призвании. И, боже мой, как же его жаль! Но могло ли быть иначе? И я вряд ли скоро забуду это прошлое, это время юности моих родителей. Яркое, цельное, по-своему удивительное.

Но я верю. Кто запретит мне эту малость? Это безудержное ожидание того, что фортуна повернется ясным ликом. Конечно, никто. Так и было задумано, правда, дорогой автор? Это путешествие к себе и собственной памяти, это понимание того, что все в этом мире преходяще, а за миг счастья порой необходимо уплатить невероятно высокую цену, это горе с примесью счастья в бессонные отпускные восемь утра. Иногда только и кажется, что мы пешки в играх судьбы, но я верю, что у киммерийского лета нет конца, и за холодным бореем все равно выглянет солнце. Нужно только ждать.

Возвращайся, Никион, возвращайся.

И не вспомнить, встречала ли я такой, как с этой книгой, парадокс раньше... Мне абсолютно не понравились главные герои произведения (лишь второстепенный персонаж Андрей импонировал с самого начала и, как оказалось, не зря - сошлись в итоге мыслями:

), но безумно понравился сам роман!

"Киммерийское лето" написано невероятно завораживающим слогом, принадлежащим актуальному языку автора - я прекрасно осознавала и ощущала, что время событий стык 60-х и 70-х гг., но совершенно не чувствовала, что происходящее не относится к 2019 г. Юрий Слепухин сумел преодолеть границы лет, сделав своих героев живущими вне рамок пространства и времени - они настоящие в любой момент, в какой бы ни взялся с ними знакомится. Но, к сожалению, такая волшебная реалистичность не спасла произведение от провала в плане симпатии, негодования либо жалости к характерам или хотя бы решениям персонажей. Итак, расскажу по порядку:

До признания в любви
О, почти самое прекрасное время я провела во время чтения первых двухсот страниц этой истории. Ничего не предвещало... Автор прекрасно описывал пубертат, взаимоотношения главной героини Вероники с такими разными ровесниками, мещанской семьей, археологические изюминки экспедиции, подвернувшейся случайно. Юрию Слепухино удавалось чудесно подметить тонкости неслучайных случайностей, разнокалиберности людей, которых сводит жизнь и ветренности чувств и мыслей, которые еще впервые посещаю юную девчонку. Это было незабываемо - утопленный портфель, знакомство с противным мачо, раскопки в Крыму. Но потом началось нечто странное...

После
На просторах интернета бродит фразочка о том, что если хочешь испортить отношения - признайся в любви. У Слепухина же вышло испортить целую книгу одним несчастным признанием - история "любви" (в кавычках, ибо здесь я Станиславский) мужчины, возрастом под тридцать, научного сотрудника, археолога, неглупого, вроде бы, человека к шестнадцатилетней свиристелки, не имеющей ни опыта, ни харизмы, ни цельной личности была б смешна, если бы не была столь глупой и ненастоящей. Во что можно было влюбиться в Нике, когда девочка настолько сумбурна, что ее швыряет в собственных решениях из стороны в сторону, она не имеет принципов, не готова быть партнером (на равных не только с человеком старше, а даже с ровесниками)? Почему-то, что ее одноклассник Андрей, который был чем-то вроде первой любви, что его довольно мудрая мать Тамара Викторовна, что ослепленный чувством Дмитрий (тот самый почти тридцатилетний - вообще странно, для "беса в ребро" еще очень рано, инфантил, пожалуй...) едва ли не наперебой вещали, что Ника - натура сложная, не такая как ее родители (вот уж смешно - за несколько страниц до я как раз отметила у себя мысль, что "какие родители, такая и девочка" - они морально неуравновешенны, а она личностная ртуть) и вся такая необычная. Но Вероника как раз-таки наоборот является ярчайшим примером человека в подростковом возрасте, еще не найденного для себя и других, поскольку сумбур преследует во всем, поэтому она никак не может быть интересна никому, кроме ровесников, поскольку они переживают похожее; девока еще путое нечто, она еще никто, потому что в ней нет собственной системы ценностей, убеждений, принципов, пусть неверных, но своих - что здесь любить? Слепухин, не верю!

Все, кроме любви
А вот здесь стоит упомянуть и несчастного Андрея, на свою беду заметившего Нику, и родителей девочки, совершивших нечто, что в голове не умещается и на нее же не налазит. Если о мальчишке можно сказать, что он единственный, кто вообще способен в этом произведении зацепить - зацепить умением принимать действительность, достойно вести себя в боли, мудро мыслить (налет подросковости, естественно, присутствует - но лишь у него светится впереди перспектива "перерасти") и своей мужественностью (кстати, сравним Андрея 16-ти лет и Дмитрия около 30-ти: кто из них мужчина? Думаю, ясно, что первый), то Иван Афанасьевич и Елена Юрьевна - недостойные люди, с которыми никогда в жизни не хотелось бы быть знакомыми. Совершенное ими нельзя назвать ошибкой, даже огромной, это грех или даже совокупность грехов: изменить мужу, пока он на фронте (!), настоять на том, чтобы жена куда-нибудь дела чужого ребенка (!), отказаться от нагулянного ребенка, чтобы сохранить семью другому ребенку (!) У меня в данном случае просто нет слов, даже матерных, чтобы как-то назвать подобные поступки. Насколько бесчувственным и даже глупым (ну нет чувств, пошевели мозгами над тем, как скажется на ребенке отсутствие матери - и я не столько о физическом состоянии и быте, сколько о психологии брошенки (ощущения от брошенности мужьями и женами - малый процент от того, чему равняется сиротство, тем более такое)).

А еще я должна припомнить терзания вины Вероники после попытки самоубийства ее матери. Девочка, само собой разумеется начала приписывать ответственность за совершенное себе - и молодец здесь Татьяна Викторовна, объяснившая, что непрощающее поведение подростка максимум могло стать лишь триггером, а причиной же являлся груз совести самой женщины, который долгое время был ею вытеснен, а прорвавшись затопил и привел к столь неконтролируемому поступку. Однако не молодец в этой ситуации сама Ника - уж очень ее это упивание собственной виной похоже на то, что она пыталась приписать своей поездке к брату - что на не ему помочь хотела, а свои проявить черты хорошести. Вот только в ситуации с братом это было не так. ее больше гнала непримиримость к несправедливости, ей нужно было убежать от тех, кто ее творил. А вот в случае с матерью - и простить не могла (считала, что нельзя с таким мириться), и наказывать не стеснялась - так что все муки совести именно в этом случае - лишь напускная человечность.

Финал - не книги, впечатлений. Сложно понять, что чувствую - понимаю теперь страдающих алекситимией; неоднозначно все, поэтому максимально выдавленные минимальные зеленые звезды ("7"="4-"). И вообще, на самом деле в этой книге - любви.нет

Страшно писать рецензию, потому что она должна быть под стать этой лучистой, светлой, местами темной, грустной, но бесконечно красивой книге. "Киммерийское лето" вызывает в памяти свою юность и свою молодость, свои закаты и свои рассветы, рассказывает, казалось бы, историю шестнадцатилетней Ники Ратмановой, а на самом деле отчасти мою. Или чью-то. Ведь у каждого же были и закаты, и рассветы, которые навсегда остались в омутах памяти, как что-то светлое, как что-то грустное, как что-то, что с тобой навсегда? И даже, наверное, уже неважно в каком возрасте это было. В шестнадцать ли, в двадцать, а, может, у некоторых в тридцать или в сорок. У всех было то самое лето. Киммерийское.

Таким летом в твою жизнь, доселе привычную, обыденную, школьную ли, студенческую или рабочую, бочком-бочком входит что-то новое. Сначала незаметное, тихое, прокрадывается в твою жизнь, и вот ты уже немного не тот. Изменения происходят исподволь, невидимо себе, невидимо другим, но происходят, накапливаются, и вот ты уже чуть-чуть другой человек. Немного более взрослый. Немного более мудрый. Более красивый.

Так произошло и с Никой Ратмановой, обычной московской девчонкой, закончившей девятый класс обычной школы. Она и правда самая обычная, симпатичная, немного взбалмошная девчонка, остриженная по последней моде. Тусит с друзьями, не хочет учить физику (как я ее понимаю), в нее влюблен один парнишка, Андрей Болховитинов, она в него не очень, но можно же быть и просто друзьями. Все как у всех. Приличные родители, даже более чем, правда, с некоторых пор Ника не может найти общий язык с мамой, но надеется, что это временно. И вот на летние каникулы Ника с сестрой, ее мужем и коллегой мужа едет на машине в Крым.

Боги. Я раньше думала, что люблю читать про дореволюционную Россию, про то, как юные девушки ездят в Ялту, Коктебель, Симеиз, и думала, вот глупая, что ключевое слово тут "дореволюционная". Так вот я ошибалась. Я люблю читать про море. Любое. И неважно, дореволюционное время или советское, наше это море или чье-то. Ключевое слово тут "море", конечно же. Утро на море, черт, я сейчас заплачу.

А еще в книге есть Москва. Или даже кусочек моего города. Моего города в книге нет, естественно, но вот те дворики московские, о которых пишет Слепухин, - покрытые прибитой к земле травкой, чуток пыльные, с лавочками и старушками на лавочках, с теннисными столами посреди двора, с круглым металлическим барабаном, на котором можно бежать-бежать-бежать, - это те самые дворики из советского детства, которые были в любых городах.

Столько уже написано, а все ни слова о том, что же в книге. Этим киммерийским летом Ника встречает Дмитрия, и жизнь ее понемногу меняется. Ника приезжает домой, и узнает некоторые семейные тайны родителей, которые достаточно нелегко выдержать. Ника мечется, страдает, совершает свои ошибки, и психологически растет. Взрослеет, умнеет. Ее чувства к Дмитрию меняются. Она сама меняется. И это очень трудный период. Очень трудный. Меняться и взрослеть всегда трудно. И как бы я ни шипела при прочтении на нее, из-за Димы, из-за Андрея, я ее очень хорошо понимаю. Вся наша жизнь - результат совершенных поступков, ошибок. Но кто не совершает ошибок, тот не живет.

Узнаем мы частично и про то, как сложилась жизнь героев тетралогии "Перекрестка", про жизни Тани Николаевой, Кирилла Болховитинова, Сергея Дежнева и прочих автор расскажет в присущей ему манере, ненавязчивой и деликатной. И как же мне жаль Люду, нет слов. Именно потому что нет слов.

Вот такой должна быть подростковая литература. Умной и доброй, понимающей и принимающей. Да что там, такой должна быть и литература взрослая. Хотя бы иногда. Хотя бы сейчас. "Киммерийским летом", пусть даже это будет Киммерийская Зима.

Книга, которая то покидала мой список «Хочушек», то возвращалась туда вновь. Видимо, не зря именно её посоветовал мне друг в новогоднем флешмобе, все-таки суждено было нам познакомиться.

Люблю произведения, написанные во времена существования СССР, и данный роман родом как раз оттуда, что угадывается буквально с первых страниц. Именно тогда молодежь была такой думающей, размышляющей, любящей поспорить о высоком.

Моя старшая дочь как раз ровесница главной героини книги, но их образы здорово отличаются. Возможно, неверно судить о целом пласте нынешней молодежи и современников Ники по двум девчонкам, но всё же...

Действие книги развивается очень неспешно, именно поэтому я оценила роман как хороший, а не отличный. А главное достоинство его - окунуться в прекрасно созданную автором атмосферу 60-х гг.

История о любви, о взрослении, о поиске себя и молодости. Мне понравилось! Очень бы хотелось почитать книги Юрия Слепухина ещё.

"Недаром у них выражение было - "киммерийское лето" - в смысле этакого, понимаете ли, непостоянства формулы, делающую бренным земные радости. Слишком все изменчиво, кратковременно, обманчиво даже, если хотите. Сейчас дескать солнышко светит, тепло, и рыбки хорошо ловятся - а потом вдруг подул хладный борей."

Светлая для меня эта книга, летняя, теплая, бальзам. А все потому что я встретила своих знакомых, полюбившихся героев, познакомилась с их уже повзровслевшими детьми, начинающими взрослеть, так скажем. От этого такая теплота на сердце. Прошло почти 25 лет, как отгремела война. Это, конечно, ни в коем случае, не пятая книга "Перекрестка", но для меня это было очень нужное продолжение, все же читала я ее именно так. И получился такой эффект 5D, некое возвращение. Можно и читать отдельно, но вот этого эффекта теплой встречи не будет.

Это история об одной семейной тайне, очень неприглядной тайне, история о первой любви, о взрослении, о нравственности, а главное, она для меня - об умении прощать, понимать и принимать себя и других. Юношеский максимализм - что это за явление? Когда все черное и белое, правильное и неправильное, идеальное и уродливое? И в случае чего - наложить на себя руки или сбежать? Именно. Максимализм корежит и самого носителя и окружающих его людей. Да, он свойственен юношеству, которое идеализирует общество, людей и жизнь, а потом впервые сталкивается с умолчанием, обманом, некрасивыми поступками и ... не может ничего простить... А мир не совершенен. Чтобы в нем жить, надо его полюбить таким вот несовершенным, не соответствущим идеалам.

Нику, конечно, понимаю и принимаю, в силу ее возраста, и пусть через тернии, но у нее есть возможность учиться, возможность слышать.
Хорошая история, многому может научить людей, или же просто окутать теплотой, подарит историю любви и надежды, подарит лето, море и песок, приветы из прошлого. Юрий Слепухин здесь всех примирит, замкнет круг на последующих поколениях, все с той же надеждой. Любимое, простое, свойское, родное! Так понятно и близко о Главном!

Дальше...

Вообще книга ошеломительная. Причём в любой своей стадии чтения, в любой фазе развития сюжета. Начинаешь читать сначала как подростково-юношескую романтическую историю, переживаешь за всякие соблазны, встающие перед Никой и её друзьями-одноклассниками, и поневоле тащишь сюда свои собственные девятиклассные воспоминания... и радуешься за неё, когда она проскакивает мимо этих "ухабов и рытвин" в лице всяких ловеласов и донжуанов, стиляг и фарцовщиков. Вместе переживаешь чувство первой влюблённости и вызревание Любви... и начинаешь недоумевать, что же там автор припас во второй половине книги, коли тут всё вроде как-то определилось и устаканилось.

Но ведь никогда не бывает настолько хорошо, чтобы было всё время хорошо — всегда вмешается какое-нибудь "плохо" и сделает всё плохо, непросто, заковыристо. И гонят автор и вместе с ним сюжет нашу Нику-Веронику-Лягушонка-Никион по ухабам и кочкам жизни так, что впору караул кричать... И заканчивается Детство.

Автору крепко удались персонажи — каждый с характером, с изюминкой, со своим разговорным слогом, с привычками и ценностями, с внутренним миром и Поступками. Причём и положительные герои и отрицательные написаны с необходимой, но не чрезмерной степенью привлекательности, так что не всегда сразу поймёшь, что же хорошего или нехорошего в этом "плохом хорошем человеке".

Автор сумел-таки не свалиться ни в амикошонство, ни в назидательность или нравоучения, хотя возможностей и поводов у него хватало. Да и читателя подвести к тому, что "не судите, да не судимы будете" он сумел тонко и точно.

Хорошо, что автор оставляет открытым финал книги, хотя не без надежды на надежду — откровенная хэппиэндность тут явно была бы лишней. Потому что в реальной жизни ведь никогда нельзя поставить точку, разве что когда уже остаются только пластмассовые веночки-цветочки на холмике земли.

Книга в большей степени ориентирована на молодую читательскую аудиторию, хотя отнюдь не исключительно на старшие классы средней школы советских ещё времён, как может сгоряча показаться. В принципе интересна она может быть на любой читательский возраст, другое дело что люди, исповедующие нигилизм и пофигизм, найдут тут возможность вволю погорлопанить и пометать икру, ну, да это уже их личное дело.

Однозначно возьмусь читать другие книги автора, тем более, что некоторые истории имеют в них пересечения в разных временах и обстоятельствах. В том числе и с героями или эпизодами "Киммерийского лета".

У меня с советской литературой отношения скорее сложные. В больших дозах она давит на меня своей нравоучительностью и зачастую неприкрытой политической пропагандой. Нравятся мне в основном авторы, книги которых получили признание только в 90-х. Но вот Слепухин оказался приятным исключением из этого правила.

"Киммерийское лето" - это красивая и грустная история о взрослении, о первой любви, об извечной проблеме отцов и детей, о подлости человеческой, искусстве прощения, катарсисе в исполнении десятиклассницы, о жизни и ее иронии... О чем угодно, но только не об археологии, которая меня в ней сначала больше всего привлекла :) В археологической экспедиции разворачивается действие в лучшем случаем 1/5 всего романа. Так что тег "археология" можно считать притянутым за уши) Но я отвлеклась.

В центре романа - десятиклассника Вероника Ратманова. Ника, как ее называют друзья и близкие - из благополучной по советским меркам семьи. Казалось бы, перед девочкой впереди - счастливая и безоблачная жизнь, поступление в университет, брак с молодым человеком их круга, квартира по распределению, правительственная "Волга" в гараже... Но обычная пигалица, которая перед школой украдкой брызгается мамиными французскими духами и подмазывает губы розовой помадой, постепенно раскрывается и мы видим перед собой личность, способную чувствовать и мыслить, анализировать и отвечать за свои поступки. Видим, как Нике приходится неожиданно рано повзрослеть; видим "юношеский максимализм" в действии и его последствия; видим, как на глазах Ника взрослеет и из школьницы становится молодой женщиной.

Слепухин очень сочно, красиво, живо описывает чувства героев и города, в которых им приходится побывать. Читая первые, задумываешься о том, что сам порой чувствовал что-то подобное, но никогда не смог бы подобрать настолько точных слов, чтобы их описать. Читая вторые - узнаешь знакомые улочки, которые как живые они встают перед глазами, а незнакомые начинают призывно манить... Слог у Слепухина совершенно потрясающий - без лишнего пафоса, но живо, очень ярко и красиво. Редко мне такое встречалось в советской литературе.

Ну и была приятно удивлена, когда узнала, что "Киммерийское лето" - это не самостоятельный роман, а продолжение тетралогии, в котором на сцену выходят уже дети главных героев первых книг цикла. Слепухин мне понравился, поэтому с удовольствием когда-нибудь позже вернусь к нему.

ФМ-2016: 13/25

Что тут еще можно добавить к многочисленным рецензиям? Это было здорово… читала бы и читала))
Понравилось практически все: и советская повседневность на стыке 60х и 70х годов; и внутренний мир молодежи того периода, их сомнения, страдания, искания, развлечения и увлечения; и тема взаимопонимания поколений, отношений в семье; и лирика первой любви.
Невероятное удовольствие доставили безумно атмосферные описания Крыма, Москвы, Питера. Все очень живо, очень зрелищно… ностальгия невероятная наступила, ну и грустно еще было немного, что тот мир остался уже давно в прошлом. Мир, которой, конечно, был несовершенен, но он был чище, проще, честнее. И огромные проблемы людей, живущих там, сегодня для многих выглядят как легкие недоразумения, если не меньше, слишком уж циничным и расчетливым стало наше общество.
Было приятно снова встретиться с персонажами, знакомыми по другим книгам автора, хотя это история уже не про них, а про новое поколение. Но мы видим Таню и Кирилла, чья жизнь сложилась вполне благополучно. Эпизодично мелькает Сергей, тоже вполне успешный и довольный жизнью. Жаль, нет ни слова о Людмиле, но, может быть, и она где-то есть и смогла справиться с обрушившимися на нее несчастьями.
А вообще романы Юрия Слепухина, безусловно, прекрасны. Просто поразительно, насколько правдиво и глубоко смог он показать духовный мир довоенной молодежи со всем их идеализмом и патриотизмом в своем «Перекрестке», и мятущийся дух ребят семидесятых, которые во всем ищут свой смысл и свой путь, в «Киммерийском лете». И Ника Ратманова, сомневающаяся, глубоко чувствующая, ранимая и твердая одновременно нарисована у автора просто великолепно, как, впрочем, и остальные характеры.
Возможно, неприглядная правда о близких людях, буквально вывернувшая героиню наизнанку, получилась уж слишком надрывной. Тяжело все, конечно, это было узнать, принять, а, главное, понять и простить. Но жизнь ведь на этом не кончается, и мнимая собственная вина тоже не стоит того катарсиса, который спланировала себе эта юная мечтательница. Хотя, может быть, я просто забыла, как остро все чувствуется, когда тебе семнадцать, и какие глупости кажутся единственно правильным решением. Хорошо, что есть надежда, что юношеский максимализм Ники пройдет, и она сможет быть действительно счастлива с тем, кого выбрало ее непоседливое сердечко.

"...никогда не следует обижаться на случай, потому что,
в конечном счете, наверное, все — или почти все — случается в жизни
именно так, как надо."

Вторая книга у Слепухина и теперь полное ощущение – нашла своего автора. Тут мне все родное, понятное, близкое.
Признаюсь честно, в начале заскучала и даже закралась предательская мысль бросить роман. Как-то не складывалось наше знакомство с героями, боялась, что понять и заинтересоваться ими я так и не смогу. Я ошибалась...

Семья Вероники Ратмановой – обеспеченная, успешная, образцово-показательная. Всё у них отточено, правильно, красиво.
Можно позавидовать. Только вот подросток в семье это всегда непросто. И как оказалось, скелет в шкафу хоть и затаился, но всё-таки имелся и вываливался в самое неподходящее время. Вот уж поистине, сколько веревочке не виться…
Нет ничего более жестокого, когда работу над ошибками родителям приходится делать под руководством детей, тем более, подросткового возраста.

Вероника, ученица старших классов, красивая скучающая девица, у которой за спиной счастливое детство, а впереди вся жизнь. Можно смотреть на будущее, романтично вздыхая и летая в мечтах. Но Вероника в тоске, воздушные замки путаются и не воздвигаются выше первого, самого приземленного уровня.
Ну что ж... судьба сама поведет за ручку долго сомневающихся, а ее дорога, может оказаться очень извилистой. За поворотом ожидают невероятные испытания, о которых даже предположить было бы страшно и нелепо.

Старшеклассница случайно роняет в реку свой портфель - ничего особенного.
А летом уезжает с сестрой, её мужем и коллегой физиком отдыхать в Крым. В дороге происходят, опять таки, непредвиденные, но рядовые события.
Стечение обстоятельств переворачивают жизнь Вероники с ног на голову.

Дальнейшие события разворачиваются бурно и напряженно. Трудно оторваться себя от сюжета.
Даже не знаю, что больше испытала лично я… сопереживала ли Ники или негодовала.
Мне просто было безумно интересно, чем это все кончится. Для меня, кончилось правильно, главное вовремя. Я рада, что все встает на свои места, как бы не было обидно и досадно, как бы в глубине не сокрушалось мое чувство справедливости и мой внутренний, совсем незначительный, но все же романтик.
Нике пришлось рано повзрослеть, вот так, за одно лето стать морально на целую голову выше своих ровесников.

Но роман не только о взрослении, выборе и понимании…
Какая тут влюбленность, товарищи!
Она нежная, тонкая, но глубокая, такая, что оставляется бороздку на сердце.
Автору очень хочется сказать спасибо за обстоятельное, детальное, и увлекательное путешествие в Крым, по Москве и Ленинграду.
А еще… я всегда мечтала поучаствовать в раскопках… вах!... хоть так удалось… приятно.
Такой небольшой, но качественный виртуальный отпуск. Спасибо!

Веронике пришлось принимать серьезные решения, это подчас трудно даже взрослому человеку. Но она справилась… гораздо лучше своих родителей.
Теперь я за нее спокойна.
Верю, что тебя ждет счастливое будущее, хоть ты никудышный строитель воздушных замков, Вероника Ратманова!
Пусть дорога в будущее будет солнечной и приятно увлекательной, как путешествие в Киммерию.

      Я выпала на сутки из жизни, пока читала книгу доселе неизвестного мне автора – Юрия Слепухина. Конечно, теперь, после «Киммерийского лета», независимо от того, какими окажутся остальные произведения Юрия Слепухина, автор этот всегда будет в числе моих любимых писателей. Книга ВЕ-ЛИ-КО-ЛЕП-НАЯ!!! Какие слова наиболее полно передадут мой безграничный восторг от этого произведения??? Белла в «Сумерках» (уж простите за такой пример) называла это «забываю дышать». Вот и я забывала дышать. Знаете, примерно три тысячи лет назад греки устраивали свои колонии на Юго-Восточном побережье Крыма. Впоследствии поэт и художник Максимилиан Волошин красиво и загадочно назвал это место Киммерией. Грекам наш солнечный Крым представлялся чем-то вроде Северного Полюса. Отсюда пошло выражение «киммерийское лето». «Киммерийское лето» - непостоянство фортуны, делающее бренными земные радости. Слишком все изменчиво, кратковременно, обманчиво», - предупреждает нас один из героев в середине книги, когда «киммерийское лето» Ники и Димы только начинается.
      Собственно, до событий в Крыму книга ничем особенным не радует. Рассказывается об обычной повседневной жизни московских девятиклассников. Эти подростки – совсем как из фильма «Вам и не снилось…» - инфантильные и акселерированные. Главная героиня – Вероника Ратманова, девочка из обеспеченной семьи, дочь высокого начальника, посещающая привилегированную школу в центре Москвы. С самых первых страниц автор дает понять, что девочка эта – особенной душевной организации. Как характеризует её классная руководительница: «Казалось бы, у девочки есть всё, что нужно для счастья, а ведь счастливой она не будет. Такие счастливыми не бывают. Для счастья нужно быть…Проще». «Проще» у Ники быть не получается ни в чем, поэтому и попадает она вместо запланированного отдыха с семьей сестры на месяц на археологические раскопки в Крым… И встречает там своего Командора. О Коктебеле Ники и Дмитрия я читала, почти не дыша. Меня даже немного лихорадило, по телу бегали мурашки. Я читала книгу всю ночь, не могла оторваться. Просто не могла лечь спать, зная, что пока я сплю, там – в Крыму – у героев будет идти своя жизнь, а потом в Москве и в Ленинграде. Я не могла оставить их.
      Меня потрясает, как некоторые авторы умеют писать о любви: простыми словами, а читаешь – и не понимаешь, дышишь ли, жива ли, умерла ли, не знаешь, расплакаться или засмеяться. «Киммерийское лето» обволокло меня. Я дышала крымским воздухом и жила на этих раскопках, и сочувствовала Игнатьеву, и немного – вместе с ним!- была влюблена в его Никион…Потрясающий автор Юрий Слепухин!
      "Киммерийское лето» - книга о любви, но и не совсем о ней, скорее о том, как взрослеют бывшие дети, как входят во взрослую жизнь и сталкиваются воочию с ней, этой вожделенной «взрослой» жизнью, о которой столько мечтали и грезили. Быть детьми они уже разучились, а взрослыми – еще не научились. И жизнь беспощадно обрушивается на взрослеющих детей, ставя перед ними трудные и тяжелые, «недетские» уже вопросы. А дети эти уже не хотят жить чужим умом, родительским опытом, он хотят до всего дойти сами. Так происходит становление характеров. Дети взрослеют и избавляются от «черствости ума» (так назвала это мама Андрея Болховитинова), эта «черствость» уходит, заменяется на умение прощать, поставить себя на чужое место, принять чужое мнение, сопереживать, не рубить с плеча…
      Ника. Не по годам повзрослевшая школьница. Оказавшаяся неожиданно для себя на пороге взрослой жизни, шагнувшая – и упавшая в эту взрослую жизнь. Кто-то проходит этот рубеж взросления почти безболезненно для себя, Ника его «выстрадала». Я читала и дрожала…Со страхом думала: а вдруг автор сфальшивит где-то, не вытянет верный тон и невольно испортит такую ПРЕКРАСНУЮ книгу. Я не дышала. Я жила на этих страницах. Я стояла рядом с каждым героем. И с отцом, которому предстоял самый важный и самый трудный разговор с дочерью, и с матерью, которой вдруг незачем стало жить, и с Андреем, которого повзрослеть заставила любовь, повзрослеть – и сразу стать человечнее, ближе к жизни. Он так рубил с плеча о жизни в начале книги, был самоуверен, смотрел на все и всех свысока, а в конце книги это уже другой человек – цельный, более чуткий, более терпимый – и более привлекательный оттого.
     У Слепухина так хорошо вышла главная героиня Ника и второстепенные персонажи (Андрей Болховитинов, его мать, родители Ники, Мамай, даже старуха Шмерлинг), что Игнатьев на их фоне, мне показалось, как-то «потерялся». Да, конечно, в романе он – одно из основных звеньев, но на фоне Ники он стоит где-то чуть позади, выглядит слишком мягким, излишне тактичным, нерешительным в ситуациях, где бы требовалось взять все в свои руки, и именно его «интеллигентная нерешительность» приводит к финалу «Киммерийского лета». Но ведь автор не зря приводит фразу одного из героев о «киммерийском лете». И эту «непрочность», «изменчивость» «киммерийского лета» невольно в книге ждешь. И получаешь. Финал открытый, впрочем, спасибо вам, автор, я, конечно, буду надеяться, что главные герои смогут стать счастливыми. Я даже желаю этого не столько Нике, сколько Игнатьеву. Он понравился мне очень, ОЧЕНЬ! Хотя эта его позиция «Я буду ждать тебя всю жизнь» сослужила ему не очень хорошую службу.
      Отзыв мой получился, наверное, сумбурный, хотя писала я его практически столько же, сколько и читала книгу. Мне просто очень хотелось, чтобы как можно больше людей узнали – и полюбили, как я, - этого замечательного автора – Юрия Слепухина.
      Огромное спасибо вам, margo000 ,ведь именно из ваших комментариев я узнала об этом писателе.