Рассказ Служанки

Люди сделают всё на свете, только бы не признавать, что их жизни бессмысленны. То есть бесполезны. Бессюжетны.

Мужчина - это просто женский способ делать других женщин.

Мне бы надо ненавидеть этого человека. Я знаю, что должна ненавидеть, но чувствую иное. То, что я чувствую, гораздо сложнее. Не знаю, как назвать. Не любовь.

Порой мне хочется, чтобы она заткнулась наконец и дала мне мирно прогуляться. Но я жажду новостей, любых новостей; даже враньё наверняка что-то значит.

Надгробий не тронули, и церковь тоже. Их оскорбляет только новейшая история.

Легкомыслие - не то же самое, что лёгкость мысли; над нимне надо трудиться.

Ни один из нас ни разу не произносит «любовь». Это значит — искушать судьбу; это романтика, невезенье.

В туалетах есть что-то утешительное. Хотя бы функции организма остались демократичны. Все на свете срут, как выразилась бы Мойра.

Он излагает так, будто сам в это верит, но он многое так излагает. Может, верит, а может, нет, а может, и то и другое разом. Не поймешь, во что он верит.

Дверь пинком — ну, что я говорил? Застуканы на месте преступления, греховно эрудитничают. Давай, быстро, глотай слова.

Я стараюсь не смотреть на свое тело — не потому, что оно постыдно или нескромно, но потому, что не хочу его видеть.

Вещь ценна, говорит Тётка Лидия, только если она редка и её сложно достать.

Легкомыслие - не то же, что лёгкость мысли; над ним не надо трудиться.

Хотеть - это слабость.

Даже вранье наверняка что-то значит.

Я – словно комната, где прежде что-то случалось, а теперь не случается ничего, лишь пыльца сорняков, что растут за окном, носится по полу, будто пыль.

Who can remember pain, once it's over? All that remains of it is a shadow, not in the mind even, in the flesh. Pain marks you, but too deep to see.

Я молюсь, чтобы отверстие, или два, или три - выстрел был не один, стреляли подряд - я молюсь, чтобы хоть одно отверстие было аккуратно, быстро и окончательно в черепе. Там, где возникают все картинки, чтобы одна только вспышка тьмы или боли, только одна, а затем молчание