Чоловік у червоному халаті

Начиная читать роман «Портрет мужчины в красном», я ожидал прочитать биографию доктора Самюэля Поцци. Но по мере чтения книги, мои ожидания приятно не сбылись. Книга воссоздаёт картину Прекрасной эпохи, на переднем плане которой красуется образ Самюэля Поцци. Второй план картины не менее (как по мне гораздо более) интересен, чем образ доктора. Читая страницу за страницей, все больше погружался в эпоху с ее историями и персонажами: Уайльдом, Сарой Бернар, братьями Гонкурами, Золя, Флобером и многими другими. Барнс переходит с эпизода на эпизод, связывая все в единое целое героями, временем. Ну, и конечно сам доктор Поцци - воплощение эпохи. Человек, сочетающий в себе блестящий талант, знания, работоспособность, красоту с удовольствиями, иногда выходящими за рамки приличия. Но есть ли приличия в Прекрасную эпоху? Книга однозначно для прочтения.

Одно бесконечное рассуждение, где мысль цепляет другую, имена и названия перекликаются, пересекаются во времени и пространстве, перетекают из Англии во Францию и обратно. Вся Европа Belle Epoque разворачивается перед нашим взором: все и всё оказывается связано, и неразрывно, узами культуры, искусства, науки. И, конечно, речь пойдёт в основном о представителях богемы и высшего света.

О самом докторе Самуэле Поцци, изображенном на заглавном портрете, будет сказано не так уж и много. Он - лишь повод окунуться в эпоху, рассмотреть его современников. Преинтересных современников, разумеется.

Много язвительных замечаний, часто остроумных надо признать, в адрес французов.

В принципе, много остроумного.

Иногда приходится удивляться чрезмерному интересу автора к интимным подробностям жизни героев. Наверное, это в духе того времени, но опирается он, тоже в духе того времени, исключительно на сплетни и домыслы.

Доктор Поцци был одним из пионеров хирургии и геникологии, поэтому читая его биографию, можно составить представлении о их состоянии в то время. Также многое можно узнать о дендизме, дуэлях и судах Belle Epoque.

Часто встречаются имена моих обожаемых прерафаэлитов: для меня это был повод ещё раз порассматривать их картины.

Первые 200/576 электронных страниц - постоянные переклички с "Наоборот" Гюисманса. Так что стоит ознакомиться в хронологическом порядке. Что я и сделала. :)

Не очень порадовала структура текста: когда читаешь нон-фикшн хочется стройности и логичности. Но у Барнса - роман-эссе, так что приходится мириться с калейдоскопом, в котором одни и те же события и персонажи всплывают то там, то сям, под разными предлогами и соусами, и без.

Роман - даже не совсем роман. Во всяком случае в нем нет обычно принятой в романах ярко прописанной сюжетной линии с ведущим повествование главным героем и событиями, с ним происходящими.
Точнее, герой есть. Только это не один человек, а собирательный образ эпохи, собирательный образ нации, ее, - их, - взаимоотношения с "соседями по планете". Французы взаимодействуют с англичанами, денди взаимодействуют с буржуазией, уходящая эпоха взаимодействует с новыми веяниями, достижения медицины взаимодействуют с косностью, искусство взаимодействует с жизнью.
А Доктор Бог, изображенный Сарджентом доктор Поцци в красном шлафроке - выбранный автором в качестве иллюстрации к повествованию один из ярких представителей рода человеческого того времени.
Это - большая литература в том смысле, что роман до отказа насыщен историческими персонажами, цитатами, событиями, каждое, - ну или почти каждое из которым могло бы заслуживать отдельной истории.
Например, мне не известна история великого художника Дега с его балеринами. Я не знаю, написал ли кто-нибудь о нем роман. Или, история введения антисептики в Европе, ее вполне можно было бы вывести в романе, через призму восприятия умершего или выздоровевшего героя. А семейная драма католички и протестанта?
Таких сюжетов, секретов, хвостиков ненаписанных романов Джулиан Барнс в шкатулке под названием "Портрет мужчины в красном" упаковал великое множество. Потяни за краешек и тебе открываются новые и новые истории: желание Айседоры Дункан родить ребенка конкретному мужчине, неудавшаяся шутка Оскара Уайльда... "Но это нам знать не дано", - мудро замечает автор, не принимая на себя ответственность за безапелляционность суждений, но приоткрывая дверку для собственных размышлений читателя.
Шкатулка с множеством секретов, тайн и умолчаний открывается постепенно. Каждая страница требует вдумчивого изучения и подбора ключиков к новой тайне постижения эпохи как 19 века, так и 21.