Un verdor terrible

Лучшего литературного начала года я не могла себе представить.

Лабатут - чилийский писатель (!), роман переведенный на 22 языка, вошел в шорт-лист международного Букера в 2021 г.

Невероятно легко читается. Тот случай, когда, редко встречаю не читавших, но если…, то рассказываю, всем рекомендую.

Сама читая - наслаждалась. В корзине уже лежит его 2-ая.

Не буду цепляться к жанру, я бы сказала - повествование о гениях науки через худ-ый вымысел, основанный на фактах (Да-да, схож с Иллиесом, думаю, любителям его, кстати скорее зайдет, чем нет).

Переплетение судеб (Габер, Эйнштейн, Бор, Гейзенберг, Гротендик, Шрёдингер), с фокусом на научное знание. Тут вам и математические проблемы 20-го в., физика и теория относительности, открытие ядов. Рассуждения о науке и этике. О верности науке. О пределах научного знания. О гениальности. Некий срез эпохи. И нет. Быть физиком, что бы читать, совсем не нужно.

Затрудняюсь с определением жанра этой книги, и не я одна, сам автор тоже не против нагнать некоторого тумана: “Если в ней и есть что-то не поддающееся классификации, то это лишь демонстрирует нашу дурную привычку мыслить категориями, которые уменьшают богатство вещей.” Согласно своей дурной привычке я все таки мысленно сложила эту книгу в раздел художественных биографий.

В книге 4 истории, рассказывающие об ученых и их открытиях, как сам пишет автор в эпилоге, в первой части только один выдуманных абзац, в остальных фикшн-часть становится преобладающей, что, однако же, не отменяет того, что все основано на реальных людях и фактах их биографий.

Итак, первая часть рассказывает о Фрице Габере, которому довелось придумать гербицид, впоследствии ставший основой “Циклона 5” - отравляющего газа, использовавшегося в лагерях смерти, и способа добывать азот из воздуха, что в корне изменило сельское хозяйство, позволив добиваться невероятных урожаев, критически снизив масштабы голода в мире. Эта часть читается так, словно переходишь по ссылкам в Википедии из статьи в статью в лучшем смысле этой практики - обогащающее и увлекательное чтение.

Вторая часть о Карле Шварцшильде, физике и астрономе, который в окопах Первой Мировой решает уравнения Эйнштейна и в своем решении приходит к сингулярности, что в будущем станет известна как черная дыра. Третья - о Гротендике и его проклятии, которое сводит с ума математиков, ушедших слишком глубоко в абстрактные математические дали, и четвертая часть, давшая название всей книге, рассказывает о квантовой механике через фигуры Вернера Гейзенберга, Нильса Бора и Эрвина Шрёдингера. В этих трёх историях велика художественная составляющая, все ученые - герои этих историй - оказываются на грани безумия по причине своего открытия или на пути к нему.

Для себя я выделяю две мысли объединяющие все части:
Во-первых, наука и научных интерес выводят героев за пределы добра и зла для первой истории, и за границы разумного для последующих: открытия рушат привычную картину мира, внушают страх как что-то, несущее грядущую катастрофу, открывают дверь неведомому и неподдающемуся познанию и объяснению.
Во-вторых, мир становится настолько сложным, что научные концепции оказываются похожими на мистические трактаты, а уверенность в том, что, приложив достаточно усилий и потратив достаточно времени, мы сможем когда-нибудь понять все о сущем, рассыпается на глазах.

Рекомендую к прочтению не только ради размышлений о том, что несет нам научное знание, но и для того, чтобы обзавестись миллионом кул-стори для любой светской беседы.

Необычный «документальный роман» создаёт сеть ассоциаций между основателями квантовой механики и злом двух мировых войн.

Критики пишут: "Гениальное, замысловатое и глубоко тревожащее произведение художественной литературы, основанное на реальных событиях», хотя, возможно, лучше было бы назвать его научно-популярным романом, поскольку большинство персонажей — исторические личности, а большая часть повествования основана на исторических фактах".

Лабатут написал антиутопический научно-популярный роман, действие которого происходит не в будущем, а в настоящем. Он рассматривает как современная наука и ее двигатель, математика в своём стремлении к «сердцу» уже гарантировали наше уничтожение. И как у матери-природы, как мы видим во времена пандемии,есть свои способы научить нас смирению.

Бенджамин Лабатут родился в Роттердаме в 1980 году. Вырос в Буэнос-Айресе, Гааге и Лиме, ​​в 14 лет переехал в Сантьяго. Одним из главных литературных источников Бенджамина был Самир Назал, чилийский поэт, с которым он познакомился в 2005 году и который был его наставником в ранние годы. Назал помог ему во время написания первой опубликованной им книги «Antarctica Starts Here», которая представляет собой сборник из семи рассказов. Среди других источников, оказавших влияние на Бенджамина, можно назвать WG Sebald, Pascal Quingard, William Burroughs, Eliot Weinberger и Roberto Bolano.

Бенджамин был очарован физикой, когда начал писать роман, и увлекся ею еще больше. Ему нравится, как физика разъясняет фундаментальные вопросы и задаёт себе часть из них, и даёт конкретные ответы. Не всегда они просты, но сам факт.

При этом он изучал журналистику. Так что он даже не физик-любитель, а просто увлечённый ею. Он понимает физику настолько, насколько это возможно, не понимая математику.

Он предпочитает нон-фикшн, потому что это самый подходящий для открытий и науки стиль. Художественную литературу он пишет неохотно. «Когда мы перестаем понимать мир» изначально была написана как нон-фикшн, но он посмотрел на нее и подумал, что этого недостаточно, поскольку эта книга просила воображения и смысла.

Так по мере развития истории книга стала художественной. И это со слов критиков вышло органично. Что ж, посмотрим уже со среды.

В основе всех вещей физика нашла не ту прочную, неопровержимую реальность, о которой мечтали Шрёдингер и Эйнштейн с их рациональным Богом, дергающим за нити мира, а царство чудес и редкостей, рождённое прихотями многорукой богини, играющей со случаем.

Наш мир полон чудес и редкостей. Мы раскрыли множество его тайн и были вознаграждены божественными силами, которые преобразили наш мир. Но остаётся ещё множество тайн, некоторые из которых даже более странные и ужасные, чем всё, что мы когда-либо понимали. Парадоксально, но есть способы, которыми мы понимаем сегодня о мире меньше, чем столетие назад.

И с этими мыслями я начинаю читать номинанта на Букера.

Мортимер Адлер в своей книге « Как читать книгу» , написал следующее: "Полное владение книгой возникает только тогда, когда вы делаете её частью себя, и лучший способ сделать себя её частью, что по сути одно и то же, — это писать в ней".

Он утверждает, что полное владение книгой происходит, когда вы взаимодействуете с ней на странице. Вы делаете заметки, подчёркиваете, выделяете маркерами разных цветов, и таким образом вы делаете её своей.

И книга становится частью тебя.

Если так читать книгу Лабатута, она вся будет пестрить. Что для меня показатель качества. Пока же читаю книгу в электронке, цитаты не выписываю - ибо она вся как одна цитата. Да и историю не процитируешь, остаётся изучать и запоминать.

Однозначно читать, я рада, что у меня за плечами есть такая прочитанная книга. Основные мысли:

- важно беречь окружающую среду, у которой мы в гостях

- важно уважать место, где мы живём, потому что не факт, что это наше постоянное место жительства

- мы движемся слишком быстро в своём развитии и желании узнать тайны мироздания. Некоторые тайны должны остаться тайнами.

Когда мы перестали понимать мир?

Такой цепляющий заголовок, учитывая особенности времени.

Часто люди думают о том, что общество и мир должны развиваться по прогрессивному пути и избегать регресса. Но так не бывает, это идеалистический взгляд на общество и мир в целом. Общество само по себе является на столько сложной динамической системой, что одно событие одновременно может быть прогрессивным и регрессивным. Все в руках человеческих. 

Вот об этом данная книга. Написано, что это роман, но я бы добавила, что это нон-фикшн роман, так как в нем рассказывается о реальных ученых, которые внесли колоссальный вклад в развитие точных и естественных наук XX века (Э. Шрёдингер, В. Гейзенберг, А. Эйнштейн и многие другие). Исторический период автором выбран интересно (меня всегда интересовало поколение, которое стало свидетелем двух мировых войн) общество между первой и второй мировыми войнами. Автор пишет о страхе химического оружия, которое использовалось в Первой Мировой войне и говорит о его влиянии на человечество, но потом мы оказываемся во Второй Мировой войне, химическое оружие не используют на поле боя, но используют в других целях. 

Меня поразили те исторические цепочки, которые выстраивает автор. Снимаю шляпу. Это что-то невероятное.

На главный вопрос книги: когда мы перестали понимать мир? Я бы ответила, что мы еще и не пытались его понять.

Эта книга подойдет любителям и ценителям нон-фикшена (вымысел в книге есть, но историчности больше), тем, кто интересуется историей, историей науки, историей XX века

Когда мы перестали понимать мир, Бенхамин Лабатут.
Я дочитала с трудом, так как моих интеллектуальных способностей и кругозора хватило только на первую и вторую главы: "Прусская синь" и "Сингулярность Шварцшильда". Дальше как в тумане. В чем суть спора между Шредингером и Гейзенбергом, я так и не поняла.
В "прусской сини" рассказывалось о том, как создание определенного оттенка синего в 1792 году повлияло на ход человечества в XX веке, а именно на обе мировые войны, в частности на холокост. Эту часть книги я бы еще раз прочла, ибо здесь прекрасно все: язык, форма, содержание (нет, однозначно те ужасы, о которых повествуется, отвратительны, но, черт, какая же интересная подача - Лабатут явно начал издалека. Напомнило эффект бабочки: там где-то создали синий пигмент, и вот уже спустя время из-за этого погибают миллионы). Если коротко, то наука не всегда несет позитивные и полезные открытия, и ученые должны быть осторожны и думать о моральной стороне своих исследований. Но кто ж знал...

«Есть ли хоть что-нибудь неподвижное, вокруг чего строится остальная Вселенная? Или нам совсем не за что ухватиться в бесконечной череде движений, в которой, кажется, заключено всё? Поймите же, насколько мы неуверенные, если человеческое воображение не находит ни одного места, куда можно бросить якорь, ни одного камня, который смело можно назвать неподвижным!»‎

Бенхамин Лабатут - современный чилийский писатель. Его работам сложно дать жанровую характеристику: автор и сам стремится уйти от шаблонного повествования и литературных рамок. Вопреки стремлениям Лабатута, все же нужно отметить, что стержень его произведений - документалистика. В романе
«Когда мы перестали понимать мир»‎ на неё, в свою очередь, нанизывается художественное повествование, фикшн о повседневной жизни исторических личностей.

«Когда мы перестали понимать мир»‎ - первая на русском языке и третья по счету книга чилийского автора. В ней Лабатут обращается к тёмной стороне научного прогресса: одержимость исследованиями, ведущая к утрате морально-нравственных ориентиров и разрушительный потенциал научных открытий. Вырисовывается своего рода комната страха для всех тех, кто безоговорочно верит в достижения науки. Писатель хватает читателя за руку и отводит в самые тёмные и неприглядные места мировой истории.

Первая глава романа, «Прусская синь»‎, задаёт тон всей книге. Через череду шокирующих сцен времен Третьего Рейха она рассказывает читателю о цианистом калии: газовые камеры с цианидом, массовые самоубийства-отравления руководящего состава фашистской Германии. Лабатут поясняет: прусская синь, или берлинская лазурь - это пигмент, пользовавшийся популярностью в изобразительном искусстве. Химик Вильгельм Шееле, смешав эту краску с серной кислотой, получил одно из самых смертоносных соединений в истории человечества - цианистый калий.

В книге нашлось место и объяснению квантовой теории. На сцену выходят Эрвин Шре‌дингер и Вернер Геи‌зенберг, физики ХХ века. Они опираются на гипотезу сингулярности Карла Шварцшильда - предположение о возникновении черной дыры, места, где законы пространства и времени не работают. Знакомая учёным картина мира даёт первую трещину, а прежний рационализм и устоявшиеся научные теории оказываются несостоятельными. До создания Оппенгеймером атомной бомбы остаются ещё многие годы, но ведущие умы первой половины ХХ века уже чувствуют: каждое новое открытие это ещё один шаг в пропасть, шаг туда, где Вселенной правит случай.

Сам лихорадочный, рваный стиль повествония заставляет почувствовать себя не в своей тарелке: автор переворачивает фабулу произведения с ног на голову - получается что-то вроде большой научной лекции. И лектор не отказывает себе в удовольствии перескачить с одной темы на другую: то мы узнаем про английского математика, подвергнутого химической кастрации, то - про французского императора, умершего от токсичной краски на стенах, то и вовсе удивляемся: немецкий физик вырубил на леднике решение сложнейшего уравнения!

В эпилоге романа Лабатут обрушивает на читателя лавину тревожных образов смерти: отравление собаки, гниющий старый дуб, самоубийство пожилой дамы. На минорной ноте произведение, однако, не заканчивается: в финале чилийский садовник рассказывает о том, как умирают цитрусовые. Образ большого дерева, обильно плодоносящего в последний год своей жизни, вселяет небольшую надежду на светлое будущее. И, все же, несмотря на этот проблеск, перед нами, стремящимся найти ответ на главный вопрос книги «когда мы перестали понимать мир?»‎, встаёт новый - «а понимали ли мы его хоть когда-то?»‎

Автор говорит, что это художественное произведение, базирующееся на фактах из жизни знаменитых людей. В некоторых главах художественная часть ограничивается одним абзацем, в других побольше. Но идеи ученых и исторические факты автор старался не искажать.

Я так это и восприняла, причем действительно первые главы были более по существу, но вскоре повествование становилось все более красочно-фантазийным, со странными подробностями.
Главы посвящены гениальным ученым: Фритц Габер, Александр Гротендик, Карл Шварцшильд, Вернер Гейзенберг, Эрвин Шрёдингер. Во многих главах упоминался Альберт Эйнштейн.

Кроме известных имен ученых мужей упоминаются менее известные. Например, Johann Conrad Dippel из Оденвальда (это не очень далеко от мест, где я сейчас живу). Это немецкий ученый, алхимик и прототип Виктора Франкенштейна.

Алан Тьюринг, английский математик и криптограф, основоположник информатики: съел отравленное яблоко, когда британский суд приговорил его к кастрации из-за гомосексуализма.

Клара Иммервар: первая женщина-немка еврейского происхождения, получившая докторскую степень в химии, пацифистка и феминистка, а так же потом вышла замуж за Фритца Габера.

Про Габера: всем со школы известен индустриальный процесс Габера-Боша, получение аммиака, за что он получил Нобелевскую премию. Как следствие получения удобрений, население земли за менее чем сто лет увеличилось с 1.6 млрд до 7 млрд.

Это с одной стороны. С другой стороны Фритц Габер – отец «газовой войны». Это он разработал отравляющие газы/химическое оружие и его применение – Циклон Б.
Вот такая судьба ученого – и спас, и убил.

Другая глава посвящена астрофизику Карлу Шварцшильду. Он ушёл добровольцем на фронт во время Первой мировой, там у него обострилось аутоиммунное заболевание и он вскоре умер. Это он предложил решение уравнений Эйнштейна, которые описывали Чёрные дыры (кротовую нору, Мост Эйнштейна-Розена).
Следующая глава посвящена судьбе великого математика Александра Гротендика. И эта глава произвела на меня самое большое впечатление. Однако начинается она с упоминания японского ученого-математика Синъити Мотидзуки, который опубликовал решение теории Тейхмюллера, но не принял участие в конференции, посвященной этому решению. И вообще, стал вести очень замкнутый образ жизни – про него написали, что его настигло «проклятие Гротендика». Гротендик является одним из значимых математиков нашего времени, на на пике научной карьеры отдалилися от дел и уединился во французской провинции. На награждение медалью Филдса он не поехал в Москву в знак протеста ареста писателей-диссидентов Юлия Даниэля и Андрея Синявского.

Гротендик сказал: «Планету уничтожат не политики, а ученые».

И последние главы посвящены моему любимому ученому Вернеру Гейзенбергу и Эрвину Шреденгиру.
Про Гейзенберга интересный факт, что на него оказал влияние поэтический цикл Гёте «Западно-Восточный диван». А Гёте в свою очередь написал этот цикл, вдохновившись персидским поэтом-мистиком Хафизом Ширази.

Про Шредингера глава понравилась меньше всего, мне там слишком много интимной жизни ученого было. Но узнала, что Шредингер изучал философию веданта и вдохновлялся Бхагават-Гитой.

А заканчивается книга рассказом о сольвеевском конгрессе и споре Эйнштейна и Нильса Бора. Именно тогда Эйнштейн якобы сказал, что Бог не играет в кости. А Бор ответил: «Не учите Бога, что ему делать».

Мне книга больше понравилась, чем нет. И мне кажется, что книга особенно будет интересна людям, далеким от химии, физики, математики и квантовой механики.

Удивительно легко читаемое повествование про людей, двигавших наиболее важные и сложные исследования 20-го века. Находясь на грани фикшена и нон-фикшена, книга позволяет прикоснуться к мукам творчества и жизни людей, которых можно назвать гениями, и при этом не погружаться в предмет их исследований. По ощущениям и драйву книга напомнила "Дядя Петрос и проблема Гольдбаха" Доксиадиса. При этом, как и многим другим читателям, мне не хватило дисклеймеров о том, что многое в книге о личной жизни героев - это художественный вымысел, потому что с одной стороны интересно конечно читать про внутренний мир Шрёдингера, все же очевидно, что никто и никогда до такой глубины его не знал. Про Гротендика и Тамагаву мне был интересен и сам сюжет без оформления - мало знал про перельмановскую таинственность обоих. Книга в очередной раз убеждает, что чтобы заниматься сложным интеллектуальным творчеством люди платят немалую цену, причем как сами творцы, так и люди их окружающие, а также что открытия не всегда приводят к благу для всех, поэтому ответственность и моральные принципы ученого - это важно.