Рецензия на книгу

• 

  NikitaMina27 мая 2024 г.

  Когда мы перестали понимать мир? Обзор романа Бенхамина Лабатута

  «Есть ли хоть что-нибудь неподвижное, вокруг чего строится остальная Вселенная? Или нам совсем не за что ухватиться в бесконечной череде движений, в которой, кажется, заключено всё? Поймите же, насколько мы неуверенные, если человеческое воображение не находит ни одного места, куда можно бросить якорь, ни одного камня, который смело можно назвать неподвижным!»‎

  Бенхамин Лабатут - современный чилийский писатель. Его работам сложно дать жанровую характеристику: автор и сам стремится уйти от шаблонного повествования и литературных рамок. Вопреки стремлениям Лабатута, все же нужно отметить, что стержень его произведений - документалистика. В романе
  «Когда мы перестали понимать мир»‎ на неё, в свою очередь, нанизывается художественное повествование, фикшн о повседневной жизни исторических личностей.

  «Когда мы перестали понимать мир»‎ - первая на русском языке и третья по счету книга чилийского автора. В ней Лабатут обращается к тёмной стороне научного прогресса: одержимость исследованиями, ведущая к утрате морально-нравственных ориентиров и разрушительный потенциал научных открытий. Вырисовывается своего рода комната страха для всех тех, кто безоговорочно верит в достижения науки. Писатель хватает читателя за руку и отводит в самые тёмные и неприглядные места мировой истории.

  Первая глава романа, «Прусская синь»‎, задаёт тон всей книге. Через череду шокирующих сцен времен Третьего Рейха она рассказывает читателю о цианистом калии: газовые камеры с цианидом, массовые самоубийства-отравления руководящего состава фашистской Германии. Лабатут поясняет: прусская синь, или берлинская лазурь - это пигмент, пользовавшийся популярностью в изобразительном искусстве. Химик Вильгельм Шееле, смешав эту краску с серной кислотой, получил одно из самых смертоносных соединений в истории человечества - цианистый калий.

  В книге нашлось место и объяснению квантовой теории. На сцену выходят Эрвин Шре‌дингер и Вернер Геи‌зенберг, физики ХХ века. Они опираются на гипотезу сингулярности Карла Шварцшильда - предположение о возникновении черной дыры, места, где законы пространства и времени не работают. Знакомая учёным картина мира даёт первую трещину, а прежний рационализм и устоявшиеся научные теории оказываются несостоятельными. До создания Оппенгеймером атомной бомбы остаются ещё многие годы, но ведущие умы первой половины ХХ века уже чувствуют: каждое новое открытие это ещё один шаг в пропасть, шаг туда, где Вселенной правит случай.

  Сам лихорадочный, рваный стиль повествония заставляет почувствовать себя не в своей тарелке: автор переворачивает фабулу произведения с ног на голову - получается что-то вроде большой научной лекции. И лектор не отказывает себе в удовольствии перескачить с одной темы на другую: то мы узнаем про английского математика, подвергнутого химической кастрации, то - про французского императора, умершего от токсичной краски на стенах, то и вовсе удивляемся: немецкий физик вырубил на леднике решение сложнейшего уравнения!

  В эпилоге романа Лабатут обрушивает на читателя лавину тревожных образов смерти: отравление собаки, гниющий старый дуб, самоубийство пожилой дамы. На минорной ноте произведение, однако, не заканчивается: в финале чилийский садовник рассказывает о том, как умирают цитрусовые. Образ большого дерева, обильно плодоносящего в последний год своей жизни, вселяет небольшую надежду на светлое будущее. И, все же, несмотря на этот проблеск, перед нами, стремящимся найти ответ на главный вопрос книги «когда мы перестали понимать мир?»‎, встаёт новый - «а понимали ли мы его хоть когда-то?»‎

  5

  476