Цитаты из книги Un verdor terrible

Такова природа истинного зрения: оно собирает известные точки зрения и показывает те, на которые мы до сих пор не обращали внимания, позволяя понять, что все они на самом деле часть одного и того же.

Осуждённый [Геринг] просил его расстрелять — не хотел умирать, как обыкновенный преступник. Узнав о том, что ему намерены отказать в последнем желании, он разгрыз ампулу с цианидом, которую прятал во флаконе с помадой для волос. В предсмертной записке бывший рейхсмаршал объяснил: он решил лишить себя жизни, «как великий Ганнибал».

Солдатам выдавали препарат под названием «первитин», который помогал им не спать по несколько недель подряд, пребывая в абсолютно невменяемом состоянии. Военные впадали то в маниакальное неистовство, то в полнейшее оцепенение. Из-за такого напряжения многие переживали неконтролируемые приступы эйфории.

Физик, как и поэт, не должен описывать явления окружающего мира. Его задача – создавать метафоры и связи между мыслями.

Мир уничтожат не политики, сказал он, а такие учёные, как они, которые, «сами того не осознавая, приближают апокалипсис».

Пусть пространство и время ткутся из одной нити, профессор; нужно постоянно двигаться. Разве можно всю жизнь оставаться на одном месте?

«кто повинен в существовании этого ада, если не вы, ученые? скажите, профессор, когда началось это безумие? когда мы перестали понимать мир? — незнакомец положил ладони на лицо и потянул кожу к ушам, а потом рухнул на стол»

В отличие от любого другого явления, сингулярность не меняется с наступлением будущего. От нее не убежать, как ни старайся: она создает причудливую геометрию пространства и находится одновременно в обоих концах времени. Можно убегать от нее в самое далекое прошлое или вперед в будущее, но в любом случае снова встретишься с ней.

Я, беспомощный, так страдал, наблюдая, как рушится мое понимание времени, моя твердая решимость, чувство долга и пропорции! Кто повинен в существовании этого ада, если не вы, ученые? Скажите, профессор, когда началось это безумие? Когда мы перестали понимать мир.

С помощью него Шварцшильд доказал существование красных гигантов - звезд, в сотни раз больше Солнца. Его любимица, звезда Антарес, была рубинового цвета. Арабы прозвали ее Kalb al Akrab, "сердце скорпиона", а греки почитали единственной соперницей Марса.

В 1910 году Шварцшильд обнаружил, что звезды разных цветов.

Существует абсолютный лимит того, что мы можем узнать о мире.

Не может быть одной точки зрения на вопрос.

Без сомнения, в мире есть вещи, о которых нельзя рассуждать, используя метафоры и здравый смысл, но внутренняя структура атома к ним не относится.

Говоря об атомах, язык можно использовать лишь как поэзию. В одной-единственной пылинке содержатся миллиарды атомов. Как можно здраво рассуждать о чем-то настолько маленьком?

жемчужина нашего вида, самая точная физическая теория, самая изящная и широкая из тех, что когда-либо создал человек. она стоит за интернетом и превосходством наших мобильных телефонов, обещает наделить нас властью над вычислениями, сравнимую с божественной. она до неузнаваемости изменила наш мир. мы знаем, как пользоваться ею, она работает каким-то чудесным образом, и всё равно ни одна душа на планете, ни живая, ни мертвая, не понимает ее по-настоящему

некоторые деревья, особенно корица и араукария, могут увидеть душу воина, похитить ее сокровенные тайны и передать их через корни дальше по лесу туда, где бледные грибницы начнут шептаться с корнями растений, сплетничая о нем и пороча его репутацию. воин утратит свою личную жизнь, о ней узнают, она окажется на виду у всего мира, и тогда он начнет медленно увядать, сохнуть без видимой на то причины

никто из них не видит, что верхом на обескровленном теле Хафиза сидит Гёте и дует на эрегированный член поэта, будто старается разжечь угасающий огонь