Так берегись

- Утратив магические способности, я был вынужден рисовать за еду, - продекламировал я, уверенно начертив первую, безобразно кривую линию.

Но выбор такая штука – если есть хоть какой-то, лучше об этом знать.

Длинные слова обычно ничего толком не объясняют, а просто красиво звучат.

Пока не умеешь обходиться совсем без ошибок, надо учиться получать от них удовольствие.

Сила – дело хорошее, но не какая попало. Забирать чужую силу при помощи страха – всё равно что с голодухи помои жрать.

Бессильная злость – так себе удовольствие. Ни тебе экстаза яростной битвы, ни азарта победы, ни возвышающего опыта, ни даже поучительной пищи для ума.

Ничего на свете так не бесит, как собственная беспомощность, особенно если давным-давно от неё отвык.

Никогда не знаешь, какой из твоих заскоков однажды окажется спасительным навыком, так что, наверное, лучше иметь их побольше, про запас.

Ты - настоящее чудо. Но это ничего не меняет. Нахрен такие чудеса.

Для того, чтобы не быть подлой дрянью, не надо специально учиться.

Больше всего на свете любила поезда. Правда, потом, когда выросла, разлюбила, потому что в поездах всегда слишком много людей, они воняют, бродят туда-сюда, жрут, кричат на детей и друг друга, а кто не кричит, заводит разговоры, такие скучные, что уж лучше бы кричал. Люди вечно портят всё удовольствие<...>

иногда воля к жизни - сама по себе магия. В некоторые моменты, в очень хороших руках

Принято считать, будто всякий опыт драгоценен, но знаешь, по-моему, всё-таки нет. Есть вещи, без которых вполне можно обойтись. По крайней мере, добрую половину своего опыта я тебе совершенно точно не пожелаю. И вообще никому, начиная с себя.

Я всегда любил пускать пыль в глаза, а со временем понял, зачем это надо и как работает: сперва просто прикидываешься круче, чем есть, а потом таким на самом деле становишься, отчасти собственными усилиями, но отчасти и потому, что тебе поверила целая куча народу. Великая поддержка - твой идеальный образ в чужих головах.

– А почему ты именно так ставишь вопрос? С чего бы мне внезапно перестать быть живым? – осторожно спросил я, заранее содрогаясь от перспективы услышать: «Ну так ты же двести лет назад сгинул, никто уже не верил, что вернёшься, один я как дурак до сих пор тебя ищу».

И сам потом говорил мне, что из уважения к воле автора следовало бы оставить всё как есть, но иногда бывает совершенно невыносимо смириться с тем, что нечто прекрасное исчезло навсегда. Мы тогда ещё договорились до того, что у некоторых людей есть инстинкт сохранения прекрасного, примерно такой же сильный, как инстинкт самосохранения, потому что для них прекрасное – это и есть сама жизнь.

Удивительно всё-таки устроен человек. Когда всё отлично, занятия делятся на любимые и ненавистные; стараешься заполнить свою жизнь первыми и избегаешь вторых. А когда всё рушится - какая разница, чем заниматься, все равно хорошо не станет. И плевать, получится, или нет. И всё
оказывается очень легко.

Смех, колдовство и кофе - отличное начало дня.

Но ничего невозможного нет для ведьмы, которая внезапно захотела чего-нибудь вкусненького. Ни одной стихии, ключая время, не стоит становиться у неё на пути.

Принято считать, будто всякий опыт драгоценен, но знаешь, по-моему, всё-таки нет. Есть вещи, без которых вполне можно обойтись.