Великий Гэтсби

В отличие от Гэтсби или же Тома Бьюкенена, у меня не было женщины, чье бесплотное лицо могла бы плыть вдоль темных карнизов и слепящих вывесок, и потому я, согнув руку, притянул поближе ту, что сидела рядом со мной. Бледные, презрительные губы ее разошлись в улыбке, и я притянул ее снова, ещё ближе, к лицу.

И зачарованный человек на миг затаил дыхание перед новым континентом, почувствовав его невероятную красоту, которой он не понимал и не желал, а история в последний раз поставила его лицом к лицу с чем-то, что соизмеримо с его способностью к восхищению.

Он относился к типу людей, которые к двадцати с лишним годам достигают таких ослепительных высот, что вся их последующая жизнь имеет привкус некоего разочарования.

Умение мыслить про себя и не высказываться вслух даёт безграничные возможности.

Он не знал, что она навсегда осталась позади, где-то в темных далях за этим городом, там, где под ночным небом раскинулись неоглядные земли Америки

Для неё стань самым бойким и хоть шляпу золотую надевай в угоду ей,  

Прыгай выше всех и только сил, конечно, не жалей, 

И тогда она воскликнет: «Мальчик в шляпе золотой,

Я хочу чтобы ты был мой 

Я повернулся и ушёл: злой, наполовину влюблённый и бесконечно несчастный.

Итак, мы мчались навстречу смерти сквозь прохладные сумерки.

Когда она говорила, офицер смотрел на неё таким взглядом, о каком любая девушка может только мечтать.

... она чувствовала себя в большей безопасности там, где любое отклонение от каких-либо правил почитается вполне допустимым.

Надеюсь, она вырастет дурой, это лучшее, чем может стать в жизни девочка, - красивой дурочкой.

Воздерживаться от суждений - значит питать неутолимую надежду.

Я, видишь ли, думаю, что все равно на свете ничего хорошего нет. И все так думают — даже самые умные, самые передовые люди.

—Кто это может разрешить ей или не разрешить делать что-то?

От всего ее существа так и вечно энергией жизни, словно в каждой жилое тлел готовый вспыхнуть огонь.

Так много лиц, которых больше никогда не увидишь. Так много друзей, которые умерли и не воскреснут.

Так много можно было прочесть книг, так много впитать животворных сил из напоенного свежестью воздуха.

Он балансировал, стоя на подножке автомобиля с той удивительной свободой движения, которая так характерна для американцев; должно быть, они обязаны ею отсутствию тяжелого физического труда в юности, и еще больше – неопределенной грации наших нервных, судорожных спортивных игр.

Друзья... С ними нужно по-людски, когда они живые, а мертвые -мертвым это без разницы.