— Мне велели принести семейное фото, – сказала она, доставая вырезку, еще влажную от собачьей слюны. Эту бумажку она держала бережно, как уникальную ценность. – Это единственный снимок, где мы все вместе.
Он с осторожностью развернул вырезку. Это была статья о похоронах Кальвина Эванса, а на фото он узнал все ту же молодую женщину с собакой: их сфотографировали со спины, но их опустошенность была видна невооруженным глазом: они смотрели, как земля принимает тот самый гроб, который он благословил. Его захлестнула тоска.
— Но, Мэд, разве это может считаться семейным портретом?
— А как же: это моя мама, – Мадлен указала на спину Элизабет, – это Шесть-Тридцать. – Она указала на собаку. – Я у мамы внутри, вот тут… – Она вновь указала на Элизабет, – а в этом ящике лежит мой папа.