На кухне мисс Элизы

Я отсчитываю нужное количество яиц, доставая их из корзины, – еще теплые, с прилипшими перышками. Насыпаю сахар из керамической баночки, беру острый нож и снимаю цедру с двух лимонов. Мир вокруг меня исчезает. Зрение, нос, обоняние, вкус подчиняются великому таинству, и я думаю только о том, как приятно снимать цедру с лимона, растворяясь в его острой, яркой мелодии.
Я теперь вижу поэзию в самых неподходящих вещах: от твердого мускатного ореха до испачканного землей корешка петрушки, и задумываюсь, можно ли написать кулинарную книгу, не менее искреннюю и красивую, чем стихи. Почему книга с рецептами не может быть красивой?
В тишине кухни мысли текут легко и свободно. Разбивая яйца, я невольно сравниваю процесс приготовления блюда с написанием стихов. Фрукты и овощи, приправы, специи, яйца, сливки – мои слова, и я должна соединить их таким образом, чтобы из них получилось приятное на вкус блюдо. Точно как стихотворение, которое находит путь к сердцу читателя, очаровывает и трогает его. Я должна извлечь из имеющихся в моем распоряжении продуктов лучшие ароматы, как поэт извлекает из слов настроение и смысл. Важен и сам стиль. Подобно стихотворению, рецепт должен быть четким и понятным. Ничего случайного, неряшливого. А рецепты, по которым я готовлю, напоминают плохие стихи – вялые, обрывочные, беспорядочные.

Я уверена, что рецепты могут говорить: у них свой язык. А писать анонимно - обыкновенная трусость. Скрываясь под вымышленным именем, мы лишаем свой труд определенности, столь необходимой новоиспеченным домохозяйкам. Я смотрю на полку с книгами: "Королевский кондитер" Мари-Антуана Карема, "Кулинария" Элизабет Раффолд, "Искусство кулинарии" Ханны Гласс, "Кулинарное искусство" Клермонта. Их имена гордо сияют на корешках. Все эти кулинарные писатели - мои друзья. Они не просто научили меня готовить, а протянули руку дружбы. Несмотря на то что выводили меня из себя неправильно отмеренными ингредиентами или косноязычным слогом. Они скрасили мое одиночество, стали надежными помощниками. Я переворачиваю книгу миссис Ранделл, рассматриваю безымянный корешок и качаю головой. Друзья не бывают безымянными. Какая женщина согласится на анонимную дружбу?

Она взмахивает дрожащей рукой над столом, где выстроились жестянки, банки и керамические горшочки. Внезапно на них попадает скупой луч северного солнца, и они вспыхивают, переливаясь всеми цветами радуги: пузатые баночки с маринованным зеленым перцем и каперсами, блестящие стручки ванили, рыжие палочки корицы, все блестит и сверкает в бледном свете. Меня поражает их внезапная ошеломляющая красота, богатство оттенков — охра, терракота, оттенки земли, песка и травы. Все мысли о пансионе улетучиваются из головы.Я тянусь рукой к склянке, поднимаю пробковую крышечку. Пахнет древесной корой, землей, кореньями, небом.— Таинственный аромат волшебного королевства, — шепчу я.Внутри — обычные, ничем не примечательные коричневые шарики. Удивительно, что эти простые горошинки обладают таким восхитительным ароматом.