Ночная Стража

Мычание взяло старт с самой низкой ноты. Это был тот самый утробный, постепенно повышающийся звук, который разносился по древней тундре, сообщая первобытному человеку, что приближается обед или, быть может, смерть. Неважно, что именно, главное — оно охренеть какое злое. Это был крик души крупного зверя, который вдруг понял, что, невзирая на свои размеры, он слишком мал, чтобы вместить все переполняющие его чувства. И сейчас этот крик звучал дуэтом.

Природа на идиотов всегда щедра.

Все мамы одинаковы. Им не нравится, когда мужчины начинают жить самостоятельно - вдруг их милые мальчики нацепляют всякого разного?

Было так рано-рано утром, что "поздно-поздно ночью" еще даже не вполне закончилось.

В конце концов, это же большой город. Тут повсюду мусор. Наиболее распространенный способ от него избавиться - это перекинуть через соседнюю стену. Рано или поздно кто-нибудь его продаст или, возможно, съест.

Ваймс понимал, что на самом деле сам он ничего не решает. Решение зародилось значительно глубже тех областей разума, где принимаются решения. Оно было его неотъемлемой частью, его сутью. Нет такой вселенной, где Сэм Ваймс в подобных обстоятельствах отказался бы сражаться. Потому что это был бы уже не Сэм Ваймс.

С возрастом понимаешь, что ты-нынешний и ты-молодой - два абсолютно разных человека. Тогда ты был простодушным идиотом. Ты был тем, кем и должен был быть, чтобы совершить восхождение по тернистой тропе к себе-нынешнему.

Мне наплевать, что по этому поводу думают другие. Они просто не обладают всей полнотой информации.

Когда человек доживает до определенного возраста, он начинает понимать, что такой штуки, как идеальный мир, никогда не существовало и не будет существовать... И тебе остается просто делать то, что ты можешь делать. Но как только речь заходит о детях, мужчина сразу меняется. "Слушайте, - думает он, - моему ребенку вот в этом расти. Э, нет, пора наводить порядок. Создавать Лучший Мир".

Ваймс прожил свою жизнь на улице и встречал нормальных людей и дураков, и тех, кто мог забрать пенни у слепого попрошайки, и людей, которые творили маленькие чудеса или ужасные преступления за крошечными окнами своих домов, но он никогда не видел Народ.

— Проблемы?
— Не слишком серьезные. Слойду Гаррису не повезло в картах. Пошел тузом.
— Это несчастливая карта?
— Да, если Большой Тони знает, что не сдавал ее тебе. Но я ее скоро вытащу.

Не то чтобы в городе царило беззаконие. В нем действовало множество законов. Просто было не слишком много возможностей не нарушать их.

Двое людей смеются над законом: тот, кто нарушает, и тот, кто составляет.

Задержанный бросил взгляд на ящик с инструментами в руках младшего констебля. Лишь на мгновение, но Ваймс успел заметить неуверенность.
– Понятно, – кивнул арестованный. – Хороший стражник и плохой стражник, да?
– Если угодно, – ответил Ваймс. – Но людей не хватает, поэтому, может, сам дашь себе по зубам, а я угощу тебя сигареткой?

– Так, что у нас здесь? – спросил Тук, не удосужившись даже заглянуть в шкафчик.
– Мешок, сержант, – доложил Тренч. – А в нем что-то тяжелое.
– Ну и ну! – воскликнул Тук, по-прежнему глядя на Ваймса. – Развяжи его, приятель, только осторожно, чтобы ничего не повредить, хорошо?
Послышался шорох мешковины, а потом:
– Гм… Это полкирпича, – доложил Нед.
– Что?
– Половина кирпича, сэр.
– Коплю на дом, – пояснил Ваймс.