Цитаты из книги Jih proti Severu

– Я была права, когда решила не оглядываться назад. Это слишком больно, это так давит на сердце, что уже ничего больше не можешь делать, только думаешь о прошлом.

Вы ведь всего-то навсего мул в лошадиной сбруе. Ну, а мулу можно надраить копыта и начистить шкуру так, чтоб сверкала, и всю сбрую медными бляхами разукрасить, и в красивую коляску впрячь… Только мул все одно будет мул. И никого тут не обманешь

Будьте же настоящий патриоткой, Скарлетт. Сумейте дайте сладостные воспоминания вашему воину, посылая его на смерть.

-Стыдно? Разумеется, вы должны сгорать со стыда! Бросить нас здесь одних, беспомощных...
-Дорогая Скарлетт! Уж вы-то не беспомощны! Человек столь себялюбивый и столь решительный ни в каком положении не окажется беспомощным. Я не позавидую тем янки, которые попадутся на вашем пути.

Можно закрасить пятна у леопарда но сколько их не крась он все равно останется леопардом

я знал, что все кончено и я больше не могу быть просто зрителем. И я вдруг обнаружил, что нахожусь на сцене, что я — актер, гримасничающий и попусту жестикулирующий. Мой внутренний мирок рухнул, в него ворвались люди, чьих взглядов я не разделял, чьи поступки были мне столь же чужды, как поступки готтентотов. Они грязными башмаками прошлись по моему миру, и не осталось ни единого уголка, где я мог бы укрыться, когда мне становилось невыносимо тяжело

Скорее даже особенности телосложения и сде-лали его тем, чем он стал, ибо еще на пороге жизни он познал одну истину: маленький человек должен быть крепок, чтобы выжить среди больших. И в этом качестве Джералду отказать было нельзя.

победим мы или потерпим поражение — и в том и в другом случае мы проиграли.

Ах, Скарлетт, Скарлетт! Как мне убедить вас, что брак не может принести счастья, если муж и жена совсем разные люди!

солнце играло в зелени магнолии за ее окном, и пересмешники свиристели, и аппетитный запах жареной грудинки щекотал ей ноздри. И она снова была молода и беззаботна. А потом раздавался жалобный крик крошечного проголодавшегося существа, и всякий раз в первый миг было только удивление, и мелькала мысль: «Что это — у нас в доме ребенок?» И тут же она спохватывалась: «Да это же мой сын!»

Ему ужасно хотелось, чтобы девушки шутили и кокетничали с ним, как с другими юношами, зачастую менее красивыми и обладающими меньшими достоинствами, нежели он. Бывало, правда нечасто, что они снисходили и до него, но в этих случаях на него нападала странная немота, он не знал, о чем с ними говорить, не мог подобрать слов, смущался и мучительно страдал.

мое сердце всегда принадлежало вам, вы же это знаете. Вы можете терзать его, рвать на части.

Ніщо в світі не може нас поконати — це ми самі робимо, коли тужимо за тим, чого в нас уже більш ніколи не буде, коли надто багато живемо спогадами.

«Сейчас не стану об этом думать. Подумаю потом.»

Как краток срок веселья, танцев, красивых платьев, флирта!

Вы рождены, чтобы быть чьей-то женой. Так почему бы не моей?

"Вот поймал он тропическую птицу, которая вся – огонь и сверкание красок, тогда как его, наверное, вполне устроила бы обыкновенная курица"