Цитаты из книги Jih proti Severu

Будучи еще очень юной, она находила непостижимым, что люди могут быть так эгоистично равнодушны к ее страданиям и в мире все продолжает идти своим путем, в то время как ее сердце разбито. В душе ее бушевала буря, а все вокруг выглядело таким спокойным, таким безмятежным, и это казалось ей странным.

Я не нуждаюсь в том, чтобы вы меня спасали. Я сумею сама позаботиться о себе, мерси.

Мы живем в свободной стране, и каждый имеет право быть негодяем, если ему так нравится.

Я не нуждаюсь в том, чтобы вы меня спасали. Я сумею сама позаботиться о себе, мерси.

О матерь божия, помоги мне поудачнее соврать.

Вы совсем как вор, которого поймали с поличным и который вовсе не жалеет о том, что он украл, он очень, очень жалеет, что ему придется за это идти в тюрьму.

Приятно было слышать, что кто-то снова тебя одобряет, хоть она и не понимала - за что.

Только потеряв свою так называемую «репутацию», вы начинаете понимать, какая это обуза и как хороша приобретенная такой ценой свобода

• Вечно, Эшли, - сказал он и умолк. - Скарлетт, когда вам будет сорок пять, возможно, вы поймете, о чем я говорю, и возможно, вам, как и мне, надоедят эти лжеаристократы, их дешевое жеманство и мелкие страстишки. Но я сомневаюсь. Я думаю, что вас всегда будет больше привлекать дешевый блеск, чем настоящее золото. Во всяком случае, ждать, пока это случиться я не могу. И у меня нет желания. Меня это просто не интересует.

Да, как и предсказывал Ретт, от брака действительно можно получать уйму удовольствия. И не только получать удовольствие, но и научиться кое-чему. Это само по себе было странным, ибо Скарлетт считала, что жизнь уже ничему не может ее научить. А сейчас оан чувствовала себя ребенком, которому каждый день сулил новое открытие.

• О, конечно, ты достаточно умна, когда речь идет о долларах и центах. Умна по-мужски. Но как женщина ты совсем не умна. Когда речь идет о людях, ты нисколечко не умна.

Войны будут всегда, потому что так устроены люди. Женщины — нет. Но мужчинам нужна война — о да, не меньше, чем женская любовь. 

— Долго же вы раздумывали, прежде чем ее надеть, — буркнул Ретт, но черные глаза его смеялись и в них поблескивали огоньки. — Да уж, сэр, слишком даже долго.

Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра.

Сердце ее день ото дня все более ожесточалось, одеваясь в черствость, как в броню.

Но почему она не такая, как все, как эти любящие, преданные женщины? Почему никого и ничто не способна она так бескорыстно, так самозабвенно любить?