Цитаты из книги Jih proti Severu

Она была молода, избалованна, она еще не знала поражений и ни секунды не сомневалась в том, что рано или поздно Эшли попросит ее стать его женой.

Все, что было в нем загадочно, заставляло ее лишь упорнее тянуться к нему, а его необычная сдержанная обходительность лишь укрепляла ее решимость полностью им завладеть.

Окружающий его ореол тайны возбуждал её любопытство, как дверь, к которой нет ключа.

Сейчас впервые судьба столкнула её лицом к лицу с натурой несравненно более сложной, чем она

Она любила его и желала, но он был для неё загадкой.

Это были вежливые, пылкие, усталые люди, которые потерпели поражение, но не желали этого признавать, - люди, которых подкосила жизнь, а они упрямо продолжали стоять.

И зачем только господу богу понадобилось создавать детей! На что они - эти бессмысленные, нудные, вечно хнычущие, вечно требующие заботы существа, которые только и делают, что путаются под ногами?

Она сделала ещё глоток, и тепло пробежало у неё по жилам, разлилось по всему телу – она почувствовала его даже в кончиках пальцев. Какое блаженное ощущение даёт этот благословенный огненный напиток! Казалось, он проник даже в её оледеневшее сердце, и тело начало возрождаться к жизни.

Вы-то ведь тоже не влюблены в меня, верно? Так почему же я должна быть в вас влюблена?

Гордость! Гордость, конечно, хороша на вкус, особенно если корочка хрустит, а с меренгами так и вовсе объедение, – ядовито бросила Скарлетт.

Да поможет Бог тому, кто действительно вас полюбит. Вы разобьете бедняге сердце, моя дорогая жестокая, безжалостная кошечка, такая беззаботная и самонадеянная, даже не считающая нужным втянуть коготки.

Ты так жестока с теми, кто тебя любит, Скарлетт. Ты используешь любовь как хлыст, которым вечно угрожаешь тому, кто тебя любит.

Но мало-помалу от частых повторений этой проделки ее не слишком остро развитое чувство порядочности и вовсе притупилось, да и страх сам собой исчез.

Но и в трауре она была столь же очаровательна, как в девичьем наряде, приятна и мила в обхождении – пока ей не мешали жить по-своему, любезна и внимательна – пока это не доставляло ей хлопот, и тщеславна по части своей внешности и успехов в обществе.

— Уже достаточно неприятно, когда твой послеобеденный сон нарушают таким обменом любезностей, какой я вынужден был услышать, но зачем же еще подвергать мою жизнь опасности?

— Подслушивать… – возмущенно начала она.
— Подслушивая, можно порой узнать немало интересного и поучительного, – ухмыляясь, перебил он ее. – Имея большой опыт по части подслушивания, я…
— Сэр, вы не джентльмен, – отрезала она.
— Очень тонкое наблюдение, – весело заметил он. – Так же, как и вы, мисс, – не леди. –

И у всех женщин были такие же взволнованные лица, и слезы гордости блестели на их щеках – и на свежих, румяных, и на увядавших, морщинистых, – и губы улыбались, и глубоким волнением горели глаза, когда музыка смолкла и они повернулись к своим мужчинам – мужьям, возлюбленным, сыновьям. И все женщины, даже самые некрасивые, были ослепительно хороши в эту минуту, озаренные верой в своих любимых и любящих и стократно воздающие им любовью за любовь.

она старалась найти оправдание своим чувствам – задача, которая еще никогда не была для нее неразрешимой.

— Браво! Вы, кажется, начинаете мыслить самостоятельно – до сих пор вы предпочитали, чтобы за вас думали другие. В вас пробуждается жизненная мудрость.