Три повести о войне

Я радуюсь каждому моменту жизни, несмотря на неприятности и на то или иное время. Время - оно проходит. А что-то внутри тебя остается навсегда. Просто, если трудно, нужно не разжимать пальцы и дотерпеть до утра

Гришка грыз ногти и, наверное, думал, какая я дура, а главное, зачем это все ему. А я смотрела на него умоляюще, как гномы в «Хоббите» на ускользающий луч – последний шанс войти в пещеру.

И вообще любовь – жестокая штука. Куда как спокойнее любить Арагорна, про него можно что хочешь придумать.

Если бы я только могла соврать! Но в том-то и дело, что я не могла, не умела, сколько раз ни пыталась, все равно сама себя выдавала. Наверное, это у меня какой-то физический дефект. Стоило соврать, как тут же начинала кружиться голова, лицо покрывалось пятнами и горело, а я признавалась, что сказала неправду.

Но бабушка злится на русских, совсем не желает учить русский язык и не ходит в сельский совет по делам. Русские запретили церкви, запретили молиться Богу, а это совсем не хорошо.

– Чеченцы плохие? – спрашивала Мина.
– Нет. Они как все. Есть плохие, есть хорошие, – отвечал папа.

Немцы за границей так плохо себя вели, начали войну. И за это немцам на Кавказе запретили говорить на немецком языке! И в школах тоже запретили на нём говорить.

Может, Сталин и Красная армия неправильно сделали, что приказали всем бросать свои дома и уезжать?

Время было такое – опасно говорить правду, опасно делать то, что не одобрено партией.

Чтобы выжить, надо было просто не разжимать пальцы и терпеть, и тогда, возможно, помощь придёт.

Слушать – страшно. Представлять – ещё страшнее. Оправдать невозможно. Не знать – нельзя. Эти истории – словно протянутая из прошлого рука. Та, что поможет тебе в трудную минуту.

Если бы Генрих не молчал и не терпел, нас могло бы и не быть.

У кошек даже нет своего бога, чтобы он позаботился о ней.

Я не помнила Рождества до войны. И в первый, и второй год войны его тоже не было. Наверное, Бог в эти годы рождался где-то в других местах, не в Сибири. Только когда Красная армия начала гнать фашистов, мама и бабушка решили устроить нам Рождество.

...оправдать человека гораздо важнее, чем осудить.

В том-то и дело, что ночь не всегда черная, а снег - белый

...Когда будем стоять на краю, перед реальным выбором, мы удивим сами себя. Потому что он уже у нас внутри: как мы живем, как думаем, во что верим – все это выйдет на поверхность в критический момент. И это будет момент истины, знакомство с самим собой.

«...оправдать человека гораздо важнее, чем осудить»

«В том-то и дело, что ночь не всегда чёрная, а снег – белый»