Евгений Онегин: Роман в стихах

И жить торопится, и чувствовать спешит.
(Кн.Вяземский)

Храни, храни святую чистоту
Невинности и гордую стыдливость:
Кто чувствами в поточных наслаждениях
В младые дни привыкнут утопать,
Тот, возмужав, угрюм и кровожаден,
И ум его безвременно темнеет

Чтоб об руку с тобой могла я смело
Пуститься в жизнь - не с детской слепотой,
Не как раба деланий лёгких мужа,
Наложница безмолвная твоя - но как тебя достойная супруга, помощница московского царя.

Смиряй себя молитвой и постом,
И сны твои ведений лёгких будут исполнены.

Мгновенной думы долгий след,
Всё тот же после многих лет.

Тут бы можно
Поспорить нам, но я молчу:
Два века ссорить не хочу.

Я не смею пасть к вашим ногам, благодарить небо за непонятную незаслуженную награду. О, как должен я ненавидеть того...но чувствую, теперь в сердце моем нет места ненависти.

Спокойно спит в тени блаженной
Забав и роскоши дитя.
Проснется за полдень, и снова
До утра жизнь его готова,
Однообразна и пестра.

Дианы грудь, ланиты Флоры
Прелестны, милые друзья!
Однако ножка Терпсихоры
Прелестней чем-то для меня.

- Этот Германн, - продолжал Томский, - лицо истинно романическое: у него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля. Я думаю, что на его совести по крайней мере три злодейства.

При возвращении с кладбища начиналася тризна в честь покойника, и родственники и друзья бывали пьяны два-три дня или даже целую неделю, смотря по усердию и привязанности к его памяти. Сии древние обряды сохранилися и поныне.

Уж много дней она томиться,
Сама не зная почему;
Святым захочет ли молиться -
А сердце молится ему;

Elle etait fille, elle etait amoureuse.

Татьяна вслушаться желает
В беседы, в общий разговор;
Но всех в гостиной занимает
Такой бессвязный, пошлый вздор;
...
Не вспыхнет мысли в целы сутки,
Хоть невзначай, хоть наобум;

До глубины души своей
Она проникнута; не может
Никак понять его; тревожит
Ее ревнивая тоска,
Как будто хладная рука
Ей сердце жмёт, как будто бездна
Под ней чернеет и шумит...

Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный англйсмкому сплину,
Короче: русская хандра

Пришла пора, она влюбилась

Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё;
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо.
Отец ее был добрый малый,
В прошедшем веке запоздалый;
Но в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том,
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой.

А ты, младое вдохновенье,
Волнуй моё воображенье,
Дремоту сердца оживляй,
В мой угол чаще прилетай,
Не дай остыть душе поэта,
Ожесточиться, очерстветь,
И, наконец, окаменеть
В мертвящем упоенье света,
В сем омуте, где с вами я
Купаюсь, милые друзья!

Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!..