Моя жизнь больше мне не принадлежит, управление ею перехватил журналистский цирк. Мне все говорят:"Просто не высовывайся". Я пытаюсь, но, если попадёшь под микроскоп,  от людей уже ничего не укроется.

— Самое лучше время — настоящее.

Из всего клуба убийц только я ни черта не внес в это дело. Мое единственное достоинство – это то, что меня легко было подставить.

Этот разговор в результате ни к чему нас не приводит. Но я, слушая, неожиданно понимаю для себя две вещи. Первая: все они нравятся мне куда больше, чем я думал. Конечно, самая большая неожиданность – это Бронвин, и слово «нравится» этого не описывает. Эдди оказалась настоящей оторвой, а Купер совсем не так примитивен, как я считал. И вторая: я не думаю, что это сделал кто-то из них.

Вот в таких случаях и выясняется, кто твои истинные друзья. У меня их не нашлось, но я рада, что у Купера они есть.

Детектив Чанг какое-то время кружит вокруг этой темы, делая намеки, пока наконец до меня не доходит: он считает, что мы спланировали это вчетвером, чтобы не дать Саймону выложить пост. Я пытаюсь себе представить, как мы с Нейтом и двумя девушками планируем убийство арахисовым маслом в штрафном классе мистера Эйвери. Такая глупость, что даже кино хорошего не снимешь.

Прежде чем стать лучше, все становится хуже. Так устроен мир.

—Ну, мальчики, черт вас побери, с виду вы красивые, а пользы от вас ноль.

Жить с сестрой мне нравится. На самом деле нравится — но иногда мне хочется ее убить.

– Сложно. Брак на самом деле куда более трудная вещь, чем кажется. Скажи спасибо, что тебе еще не надо принимать решения, от которых зависит твоя жизнь. – Она поджимает губы. – Только не слушай, что тебе мама зудит. Радуйся своим семнадцати годам.

– Знаешь, как-то странно ехать к тебе в час ночи, Нейт. Как будто это… не чтобы смотреть кино. И я недостаточно тебя знаю, чтобы… не кино с тобой смотреть.

«Закон и порядок» никогда не показывает, сколько форм нужно заполнить перед тем, как вернуться в мир свободных людей.

... я чувствую огромное облегчение. Как будто я замерзал и кто-то завернул меня в одеяло.

Никому никогда не говори ничего такого, что можно использовать против тебя.

Я поддалась ложному чувство безопасности. Наверное, такое может случиться даже в самую старшую неделю твоей жизни. На тебя сыплются проблемы, от которых трясется земля, сыплются глыбами и уже готовы задушить, но вдруг все останавливается. И ничего больше не происходит, так как начинаешь успокаиваться и думать, будто худшее позади.

-Ну, мальчики, черт вас побери, с виду вы красивые, а пользы ноль. - Она шарит на тумбочке рядом с кроватью и находит мятую двадцатку. -Лукас, сбегай вниз и купи три «Сникерса». По одному на каждого. Сдачу оставь себе и радуйся.

У тебя испытательный срок за наркоту, – напоминаю я. – Это здорово заводит.
– Ну, так он же в декабре закончится, – парирует Нейт. – К Новому году я, возможно, стану образцовым гражданином. Твои родители, быть может, даже разрешат мне пригласить тебя на настоящее свидание. Если ты захочешь. Если я захочу.
– Нейт, на свидание с тобой я хочу уже с пятого класса, – сообщаю я.

Я опускаюсь на кожаный диван его родителей, и мои все еще вспотевшие ноги прилипают почти моментально. Кто сказал, что кожаная мебель – это хорошо?

Бронвин, пойми ты, никто из нас на самом деле не знает другого.

"-Бронвин, черт бы тебя побрал, это ты виновата!
-Да я-то что сделала?- возмущаюсь я.
-Ты привлекла к этому делу мое внимание, и теперь я вынужден за него взяться!"