Vienas iš mùsú meluoja

Прежде чем стать лучше, все становится хуже. Так устроен мир.

Никому никогда не говори ничего такого, что можно использовать против тебя.

– Самое лучшее время – настоящее.

Изменить – это не ошибка. Это выбор!

Чтобы убийство человека сошло с рук, надо убивать того, чьей смерти хотят все.

Я чувствую себя жополизом века, но ничего не могу поделать: воспитание.

Мне непонятно, почему людям так тяжело признать себя идиотами, которые облажались, потому что не ожидали, что их поймают.

– Извини, у нас есть более важные вопросы. Ответь мне честно: если я перестану быть подозреваемым в убийстве, ты все равно будешь считать меня привлекательным?
– У тебя испытательный срок за наркоту, – напоминаю я. – Это здорово заводит.

Не делай того, чего стыдишься, и проблем у тебя не будет.

— Она — принцесса, ты — спортсмен, — говорит он, потом указывает кивком в сторону Бронвин и Нейта. — А ты — вундеркинд-зубрила. А ты — хулиган. Вы все — ходячие стереотипы из фильмов дая подростков.
— А ты? — интересуется Бронвин.
— Я всеведущий повествователь, — отвечает Саймон.

– А на чем писать? – спрашивает Эдди. – Тут же нет компьютеров.

– Овладейте магией ручного письма, – говорит он. – Есть такое утраченное искусство.

Я никогда не отказываю Джейку. Моя мать, когда мы с ней впервые покупали для меня противозачаточные, сказала: «Если ты слишком часто говоришь «нет», очень скоро появится другая, которая будет говорить «да».

Есть такие мерзкие типы, которым не следовало бы жить. Вот есть, и все.

– Не надо быть добрым, Купер. – Она не поднимает головы, и я едва ее слышу. – Когда ты добрый, это еще хуже.

– Прежде чем стать лучше, все становится хуже, – безмятежно произносит бабуля. – Так устроен мир. А насчет денег не волнуйся, плачу за это я.

Нет подходящего места, чтобы порвать с человеком, но у него в гостиной это хотя бы можно сделать наедине, и тому, кого бросили, нет необходимости куда-то потом идти.

– Типичный мужчина. Ты понятия не имеешь, как трудно найти костюм, который выглядел бы сексуально, но не развратно.

– Ручка! – кричит он, рассматривая побагровевшее лицо Саймона. – Ручка у тебя есть?
Саймон бешено кивает, хватаясь рукой за горло. Взяв со своего стола ручку, я пытаюсь дать ее Нейту, думая, что он сейчас сделает Саймону трахеотомию или что-то в этом роде. Нейт смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
– Адреналиновая ручка, – объясняет он, ища глазами рюкзак Саймона. – Шприц-тюбик с адреналином, «ЭпиПен». У него аллергическая реакция.

Все на твоё усмотрение, Купер.

Все всегда так говорят, но постоянно кажется, что это неправда. Всегда и во всем.

Скоро появится что-то новое, и твоя жизнь станет нормальной. Какова бы ни была норма.